Она включила фонарик и направила его на них. Рваные лица и остекленевшие глаза превосходно отражали свет. Все были одеты в лохмотья. На одном были очки. У двоих-троих отсутствовали руки или ладони. Их было по меньшей мере двенадцать, и все они были хорошо вооружены: кухонными ножами, заточенными отвертками, топорами или колунами. У одного из них были вилы. Когда свет упал на них, они широко разинули рты и только ускорили бег.

Если она останется на месте, они просто прирежут ее. Лора выключила свет и кинулась в сторону, в пустой проем. Дверь от него лежала плашмя на полу в комнате, видимо, ее петли проржавели.

В дальнем конце комнаты было окно, но Лора увидела, что оно зарешечено. Сама комната выглядела как тюремная камера. Неужели это была палата для умалишенных?

Она услышала, как они приближаются. Она бросилась в эту комнату инстинктивно, просто пытаясь где-нибудь спрятаться. Они заметили ее? Лора не знала, насколько хорошо немертвые видят в темноте по сравнению с людьми. Они заметили ее? Лора прижалась к стене по одну сторону проема, дыша через рот. Она слышала их там, в коридоре, их ноги топотали по линолеуму, руки бились об оштукатуренные стены. Они видели, куда она делась? Должно быть, они приближаются. Они должны уже приблизиться.

Ей показалось, что она слышит, как они проходят мимо двери. Ей нужно было убедиться. Она немного высунулась в проем, чтобы взглянуть украдкой, и обнаружила, что один из них смотрит прямо на нее. Его лицо было в рваных полосах, оно огрубело там, где он сдирал с себя кожу. Но в его глазах была не ненависть, а скорее тоска, они были полны усталой грусти, более глубокой, чем она могла себе представить.

Даже не успев подумать, она потянулась обеими руками, схватила его за голову, повернула ее, рванула на себя. Он закричал, но плоть порвалась. Кости шеи затрещали, когда позвоночник не выдержал, и внезапно у нее в руках оказалась человеческая голова. Глаза смотрели прямо на нее, печаль превратилась в неприкрытый ужас. Рот продолжал двигаться, но у него больше не было ни глотки, ни гортани, чтобы закричать.

— Тьфу! — плюнула Лора и кинула голову в темный угол комнаты. Из коридора вошло тело немертвого, напрочь потерявшее координацию. Это были просто мускулы, дергавшиеся без всякой цели. Вина и отвращение переполняли ее, и она подумала, что ее сейчас вырвет. Она посмотрела в темный угол, задаваясь вопросом, не шевелится ли еще голова. И насколько это больно: лишиться головы, но не умереть при этом?

Потом она вспомнила немертвых, которые издевались над ней на крыше домика Фаррела Мортона. Она вспомнила того, который напал на нее с лопатой, и того, который стоял у нее под окном и заставил Диану порезать себя в хлам. И тогда чувство вины мгновенно улетучилось.

Безголовое тело все еще жило. Довольно скоро оно натолкнулось на стену и принялось биться о нее, разрушаясь по кускам, долбя плечом стену, будто желая пройти сквозь нее.

Остальные немертвые повернулись, чтобы посмотреть. Они неорганизованно столпились в коридоре с оружием наготове, но оно не было направлено на нее. Они пошагали дальше, даже не подозревая, что она была в комнате, — если бы она не высунулась, они все прошли бы мимо нее. В темноте коридора нельзя было сказать наверняка, но ей показалось, что они были удивлены.

Вилы, которые держало безголовое тело, со звоном грохнулись на пол. Лора подхватила их обеими руками и прикинула их вес. Они были тяжелыми и несбалансированными, металлические зубья низко качнулись у самого пола, когда она попыталась поднять их. Это было смехотворное оружие, да еще такое, которым ее никогда не учили пользоваться.

Она выбросила их. Они звякнули, ударившись об пол И тогда она вытащила «глок».

Толпа немертвых отступила назад. Прочь от нее. Это было хорошо. Некоторые из них подняли руки, но оружия не бросили.

Она направила пистолет на одного, потом на другого. Она заставила их задрожать. Они не могли знать, сколько выстрелов у нее осталось. Она шагнула наружу, в коридор, не выпуская их из прицела. Она застрелит первого, кто шевельнется. Может, это напугает их настолько, что они разбегутся, словно испуганные крысы. Она в самом деле надеялась на это.

У одного из них была пара кухонных ножниц. Он нервно клацал ими, лезвия блестели в редких лунных лучах. Другой был одет в темно-синюю толстовку «Штат Пенсильвания», с капюшоном, накинутым на изуродованную голову. У него был плотничий молоток. Если он подберется близко, он сломает ей плечо быстрее, чем за секунду.

Она сделала шаг назад. Немертвые сделали шаг вперед. Так не выйдет. Они без причины не испугаются и бросятся на нее. Ей не удастся выжить, если они кинутся на нее всем скопом. Если она вскоре не застрелит одного из них, они решат, будто она блефует, и тогда конец всему.

Она выбрала одного. Того самого, с молотком. Он выглядел не таким испуганным, как все остальные. Не торопясь, она примерилась, целясь прямо в сердце, и выстрелила, мысленно сказав, нажимая курок: «Четыре».

Грудь немертвого разверзлась, и вонь от сгнившей плоти долетела до нее. Остальные отпрянули назад.