– Музыканты кофе хотят, – зачастила я, – вы не волнуйтесь, у нас все с собой, баночка растворимого напитка, сахар, одноразовые стаканчики, а вот горячей воды нет.

Наталья Ивановна указала на симпатичный ярко-оранжевый чайник.

– Умеете таким пользоваться?

– Да, да, спасибо, – закивала я, – вы очень любезны.

Домработница, не моргая, смотрела, как я, вымыв руки, раскладываю кофе по стаканчикам.

– Поднос возьми, – буркнула она, – ловчее донесешь. Вон тот, пластиковый.

Я взяла ярко-розовый поднос и спросила:

– Можно прихватить пару бумажных салфеток?

– Зачем?

– Настелю на подносик, чтобы не испачкать, вдруг кофе расплескается!

– Ну бери, – уже не таким ледяным тоном процедила Наталья.

Я напоила музыкантов, потом сложила использованную посуду в мешок, вернулась на кухню, вымыла поднос и спросила:

– А где у вас контейнер для мусора?

– Сюда сунь, под мойку. – Давайте вынесу, с какой стати вам за нами убирать.

– Оставь, по участку ходить нельзя, – протянула прислуга, – там ландшафтный дизайн, редкие растения.

Я вернулась в каминную, и тут двери, ведущие в глубь особняка, распахнулись и появилась публика: три дамы, сверкающие бриллиантами, и пятеро мужчин в безукоризненных вечерних костюмах. Женщины походили друг на друга, словно яйца от одной курицы: молодые, длинноволосые блондинки с хорошенькими мордочками глупых зайчиков. Им всем вместе, наверное, не было и шестидесяти лет. Мужчины тоже смотрелись как близнецы: полные, лысоватые, пожилые бизнесмены, мало похожие на Аполлонов и Адонисов.

– Сюрпри-из, – прочирикала самая высокая из нимф и, не удержавшись на каблуках, шлепнулась в одно из бесчисленных кресел с золочеными ножками. Мне стало понятно, что девица основательно пьяна.

– Эт-та чего будет? – спросил один из мужиков.

– Садись, Вова, – велел самый толстый, – концерт слушать станем.

– А… а, хорошо, – буркнул Вова, – клево ты, Аркашка придумал.

Компания уселась, Аркадий хлопнул в ладоши:

– Заводи, ребята.

Музыканты вцепились в инструменты, из динамиков полились звуки, Рита стала приплясывать и разевать рот.

– Вау, тащусь прямо, – завизжала одна из девок. – Начинай, девчонки!

Блондинки, все как одна хорошо поддатые, начали трясти кудрявыми головами и сучить ножками в эксклюзивной обувке. Подняться из кресел и пуститься в пляс девушкам не позволял алкоголь.

Мужики, уронив подбородки на грудь, дружно засопели, музыкальный час навеял на них сон.

– Папочка, – пришла в негодование одна из девушек и пнула Вову, – хватит дрыхнуть, зажигать надо!

Вова с трудом разомкнул веки.

– А? Что? Где?

– Давай плясать! – не унималась блондинка.

– Сейчас, киска, – попытался успокоить ажиотированную супругу муж, – минуточку, только отдохну немного.

– Нет, сию секунду хочу! – заорала капризная женушка.

И тут музыка стихла.

– Слышь, пацаны, – зевая, спросил Вова, – а вы медленное можете? Душевное, спокойное, не трень-брень, скок-поскок, а мелодичное?

– Что вы имеете в виду, – ядовито поинтересовался Костя, – Моцарта? Шопена? Шуберта? А может, фуги Баха?

– Не, – миролюбиво ответил хозяин дома, – ну вот так… э… как оно там… «Ямщик, не гони лошадей…».

Костик тихо тронул струны гитары.

– Отстой, – замотала головой киска.

– «Мне некуда больше торопиться…» – добавил Аркадий.

Костя накрыл струны ладонью.

– Нет, такое не знаем, про «торопиться».

– Эх, жаль, – расстроился Аркадий, не поняв издевки музыканта, – тогда про поезд…

– Какую? – тихо спросила Рита.

– Ну, где поезд… поезд… не понимаешь, что ли?

– «Опять от меня сбежала последняя электричка», – запел Ваня.

– Нет!

– «Поезд меня уносит, поезд меня уносит вдаль»…

– Нет!!

– Слышь, Вань, – хихикнул Костик, – тут контингент другой. Небось вот эту желают… «По тундре, по широкой дороге, где мчится поезд Воркута – Ленинград…»

– Душевная песенка, – одобрил хозяин, – прям цепляет, но я не ее хочу.

– «Постой, паровоз, не стучите колеса, – внезапно пропела я, – кондуктор, нажми на тормоза…»

– Замолчи, – топнул Вова, – терпеть ее не могу.