– Ладно, – кивнула Наташа, – только никаких диктофонных записей, а ну покажи, что в джинсах прячешь.

Я быстро вывернула карманы.

– Видишь, пусто.

– И еще имей в виду, – протянула домработница, – имени моего не упоминай, если напишешь, что от меня информация исходит, мигом отопрусь и в суд на газету подам, выкручивайся как хочешь!

– Согласна, – кивнула я, – рассказывай быстрее, пока там концерт идет!

Наташе не слишком-то повезло с самого детства. Отца она не знала, мама пила горькую, поэтому девочка с года была предоставлена самой себе. Большинство детей из так называемых неблагополучных семей, не имея перед глазами нужного примера, начинают с ранних лет прикладываться к бутылке и очень быстро спиваются. Но Наташа оказалась иной, ей хотелось чего-то достичь в жизни, добиться материального благополучия, например, купить машину. Лежа ночью на продавленной раскладушке, под вытертым до дыр тонюсеньким байковым одеяльцем, девочка мечтала: вот она на своей личной «Волге» заруливает в родной двор. Бабки-сплетницы просто падают с лавочек, а соседки-одногодки разевают рты. Небрежно вертя в руках колечко с ключами, Наташа идет к подъезду, а вслед ей несется восторженный шепоток местных кумушек:

– Вот вам и дочка пьяницы! Выбилась в люди, на «Волге» раскатывает!

Ни о каком институте Наташа не думала, перебирала в уме рабочие профессии. Сначала пошла на завод, потом год училась на штукатура, но ей нигде не нравилось. Грязно, шумно, мало платят.

Но вскоре судьба повернула к ней свой сияющий лик. Однажды Наташа пошла в магазин и увидела упавшую пожилую женщину. Наташа – девушка жалостливая, поэтому бросилась к несчастной, помогла подняться, довела бабусю до дому и донесла ее сумку.

Старушка пригласила добрую самаритянку попить чайку. Наташа заколебалась и… согласилась. С тех пор ее жизнь резко изменилась. Бабуля оказалась хорошо обеспеченной женой академика, и ей требовалась домашняя работница.

С тех пор прошел не один год. Хозяйка умерла, но перед смертью пристроила Наташу к своей знакомой, та уехала в Израиль, передав честную, старательную, аккуратную домработницу Сергею Лавсанову.

Бизнесмен не был женат, изредка в его доме появлялись девушки, но надолго они не задерживались. Проходила пара недель, и очередная куколка исчезала, освободив место следующей. Наташу хозяин уважал, платил ей очень хорошо, никогда не проверял счета и не придирался. Один раз, правда, случилась большая неприятность. Из кабинета Лавсанова исчезла крупная сумма денег, которую Сергей держал в письменном столе.

Наташа, перепугавшись до смерти, бухнулась хозяину в ноги.

– Уж простите, – зарыдала она, – понимаю, что не на кого думать, кроме как на меня! Я убираю везде, в кабинет захожу и про деньги знаю, в какое место положили, видела. Только не брала я их. Если не доверяете, выгоните меня вон, но милицию не зовите, посадят ведь!

Сергей неожиданно улыбнулся:

– Иди завари мне чай! Я тебя не виню.

– Спасибо! Ей-богу, это не я!

– Принеси чаю, – слегка обозлился Лавсанов.

Наташа быстро исполнила просьбу и вновь завела:

– Здоровьем клянусь, это не я.

– Знаю, отстань.

– В жизни чужого не взяла!

– Пошла вон! – вышел из себя Сергей.

– Ой, – схватилась за сердце прислуга, – вы меня рассчитываете? Христом богом молю…

– Никто тебя не увольняет, – заорал всегда сдержанный Лавсанов, – уймись! Это не я чихнул вам на лысину. [4]

– Чихнул на лысину? – изумилась Наташа.

– В библиотеке есть Собрание сочинений Чехова, – засмеялся Сергей, – ты бы почитала вместо просмотра сериалов.

– Так вы не сердитесь? – Наташа упала на колени.

Лавсанов нахмурился, потом сказал:

– Ладно, понимаю, ты не угомонишься и доведешь меня до инфаркта. Ты хорошая домработница, по нынешним временам это редкость, мне не хочется с тобой расставаться. Пошли, покажу тебе кое-что.

Еле живая от пережитого, Наташа поднялась вместе с хозяином в кабинет. Там Лавсанов включил компьютер и велел: «Смотри».

Изумленная домработница увидела на экране… рабочую комнату хозяина, пустую. Потом вдруг картинка ожила, распахнулось большое окно, и через него из сада влез человек в форме. Он быстро подошел к письменному столу, выдвинул ящик, оглянулся, вытащил пачку денег, сунул ее за пазуху и пошел назад, на секунду крупным планом возникло его лицо. Наташа ахнула:

– Это же Петя! Охранник, который ворота при въезде в поселок открывает.

– Верно, – кивнул Лавсанов, – я, естественно, сразу увидел, кто вор, и ни на минуту про тебя не подумал.

– Но… как… откуда? – стала заикаться Наташа.

– В доме повсюду камеры, – усмехнулся Лавсанов, – чтобы я мог контролировать прислугу, поняла? Ни в чем плохом тебя не подозревал, но порядок есть порядок, я никогда бы ничего не рассказал, но ты меня слезами замучила. И потом, твою репутацию камера спасла. Представляешь, что бы я подумал, не имея этой записи? Заподозрить секьюрити, стоящего у ворот, никому и в голову не придет. Сразу бы на тех, кто в доме работает, подумал. Окна подсоединены на пульт, а сигнала о взломе не поступало, следовательно, – вор свой. Знаешь, почему не звенело у охраны?