Шрифт:
У меня в голове вспыхнул огонь. Таблетки, Ленка Горбунова, машина, врачи, «она умерла», «кого вы мне привезли, эту закопайте»… Виски сжал обруч, во рту пересохло, ноги мелко задрожали, по шее потек пот.
– Как зовут мою собаку? – внезапно звонко выкрикнула девочка. – Говори, быстро.
Меня накрыло жаром, я сдернула с головы парик.
Девушка и парень отшатнулись, толстяк начал краснеть. Ванька попытался увести меня. Но ноги окончательно перестали повиноваться хозяйке. Потолок сместился влево, стены стали сближаться, пол резко поехал вверх, исчезли звуки, и начало меркнуть изображение. Последним усилием воли, стараясь окончательно не утонуть в черном, засасывающем меня болоте, я крикнула:
– Хуч! Мопс Хуч! Его зовут Хучик! Милый, любимый… Хучик!
И тут стены, окончательно сомкнувшись, лишили меня возможности видеть, слышать, разговаривать…
ГЛАВА 32
Я открыла глаза и чихнула. Надо мной моментально нависло лицо Оксаны.
– Привет! – крикнула она.
– Здорово! – откликнулась я и попыталась сесть.
– А ну лежи, – велела подруга, – капельницу пережмешь.
Тут я увидела, что в мою правую руку воткнута игла, от которой тянется вверх тоненькая прозрачная трубочка.
Оксанка вытащила из кармана мобильный.
– Она проснулась.
Дверь в палату распахнулась, и появился румяный дядька с самой сладкой улыбочкой на устах.
– Ну, – прочирикал он, потирая руки, – мы знаем, как нас зовут?
– Замечательно, – усмехнулась я, – рада за вас. Так как?
– Что – как? – оторопел мужчина.
– И как вас зовут? И почему вы так радуетесь, что помните свое имя?
Дядечка улыбнулся и погрозил мне сарделькообразным пальцем.
– Шутница. Впрочем, рад представиться, Андрей Иванович, а вас как звать?
– Дарья.
– Фамилия?
– Васильева.
– Отлично. Адрес вспомнить можете?
– Поселок Ложкино, это по Ново-Рижской дороге, недалеко от Москвы.
– Машину умеем водить?
– Естественно.
– И на какой ездим?
– На «Пежо». Двести шестая модель, маленькая, как раз для меня.
– Великолепно. Теперь поговорим о детях. Сколько их у нас? Назовите имена, возраст.
Я повернулась к Оксане.
– Послушай, он журналист? С какой стати берет у меня интервью?
– Помнишь, как меня зовут? – внезапно поинтересовалась Ксюта.
Я повертела пальцем у виска.
– Ты того, да? Да что случилось? Отчего я в больнице?
– Не догадываешься?
– Нет. Вернее, да. Лена Горбунова дала мне пилюли, я их выпила, упала и очнулась тут.
Оксана и Андрей Иванович переглянулись.
– Это неоднократно описано в литературе, – заявил мужчина и дальше начал произносить слова по-латыни.
– Я не спец в вашем предмете, – вздохнула Ксюта.
– Да что происходит? – возмутилась я.
В коридоре послышался топот, и в палату внеслась толпа людей: Маня, Кеша, Зайка, Александр Михайлович. Вот тут я обалдела окончательно. Полковник отчего-то бросился меня целовать, а дети начали высыпать на одеяло подарки: конфеты, детективы, фрукты.
– Объясните, в конце концов, – заорала я, – что случилось?! Отчего я нахожусь тут?
Повисло молчание.
– Она совсем того? – поинтересовался Дегтярев.
Оксана пожала плечами, а Андрей Иванович вновь разразился речью на мертвом языке. Вход в палату опять приоткрылся, и возникла женщина с букетом.
– Привет, Танюша! – воскликнула она.
Я изумилась.
– Рита!!!
И в ту же секунду в голове мигом вспыхнули все, абсолютно все воспоминания. Розы, которые держала певица, начали испускать удушливый аромат.
– Кто ее впустил? – послышался как сквозь вату голос Андрея Ивановича. – Ведь я предупредил.
Неожиданно цветы упали мне на лицо, я провалилась в яму.
Окончательно пришла в себя я лишь через пару дней, потом за меня взялся Дегтярев. Почти весь понедельник я рассказывала полковнику о моих злоключениях, ответила на все его вопросы. Мои же он попросту проигнорировал. Едва я заводила: «Скажи, пожалуйста…», как Александр Михайлович недовольно рявкал: «Потом!»
Целую неделю Дегтярев прибегал ко мне минут на двадцать, задавал очередной вопрос, кивал и убегал, едва заслышав ответ. Вскоре я не выдержала и, когда он в очередной раз собрался убегать, крикнула:
– Послушай, немедленно объясни.
– Некогда, – не оборачиваясь, буркнул полковник.
– Но…
Дверь стукнула о косяк, я прикусила губу. Ну погоди, толстяк! Мы еще встретимся!
Дверь снова открылась. Ага, решил вернуться! Но в палату вошла Оксана.
– Немедленно ложись, – велела она.