Шрифт:
– Какого он происхождения?
Фокс позволил себе едва заметную улыбку.
– В эти смутные для Франции времена, Шерри, никого особо не интересует происхождение.
– Гм-м. Так вот, Дайсон и Лэнсинг знают его или знают о нем.
– На самом деле? – заинтересованно спросил Фокс.
– Когда ты упомянул о нем, Лэнсинг так посмотрел на Дайсона!
Фокс усмехнулся.
– Под твоей сонной личиной скрывается проницательнейший наблюдатель, не так ли, старина?
– Я обнаружил, что открыто наблюдать за людьми – абсолютно пустая затея, – согласился Шеридан.
– Твоя преданность искусству достойна всяческих похвал.
– Равно как и твоя преданность долгу. Что возвращает нас к неприятному разговору о Бонапарте. Что ты собираешься делать, Чарльз?
Мистер Фокс помолчал несколько минут, прежде чем, наконец, ответить:
– Его нужно остановить. У меня нет никаких сомнений в том, что он хочет захватить Англию. И я не сомневаюсь в правоте Дайсона. Бонапарт использует мир для строительства армады, которую направит на завоевание Англии. По крайней мере, такую информацию я получил из своих источников. Если мы сейчас позволим Бонапарту развернуться, его уже ничто не остановит.
– Из своих источников? – заинтересованно спросил Шеридан.
Фокс улыбнулся, и Шеридан поднял брови.
– Уж не хочешь ли ты сказать, Чарльз, что ты все еще переписываешься с Талейраном?
– А что, если это так?
– Но он же ярый сторонник Бонапарта!
– Он ярый сторонник Франции, – возразил Фокс.
– Понятно, – прошептал Шеридан. – В любом случае ты не сможешь заручиться поддержкой партии, если Англия объявит войну Франции. Ты ведь столько лет проповедуешь мир!
– Мир с революционерами, а не с такими, как Бонапарт, – терпеливо объяснил Фокс.
– Да, но смогут ли наши понять все именно так?
– Думаю, да, Шерри. Если нам удастся загнать Францию в угол и представить все так, будто она вынуждает нас объявить войну.
– Вряд ли первый консул настолько глуп.
– Тщеславие часто затмевает здравый смысл. А тщеславие Бонапарта не знает границ. А не отправиться ли нам в «Брукс»?
Эта внезапная смена темы, видимо, сбила литератора с толку.
– В какой Руке? – спросил он.
– «Брукс», – поправил друга мистер Фокс. – Вечер только начинается.
– А, хочешь спустить все, что выиграл? Если не возражаешь, Чарльз, я отправлюсь на Кавендиш-сквер. Я обещал Хэрри, что загляну к ней на вечеринку.
– Chacun a son gout, [12] – мягко сказал Фокс.
– Да, – согласился Шеридан, – у каждого свои слабости.
Все прекрасно знали, что слабостью драматурга была очаровательная, эрудированная графиня Бессборо, тогда как мистер Фокс питал страсть к азартным играм. Фокс не очень любил заходить в клуб «Уайт». А в клубе «Брукс», что находился как раз напротив, по Сент-Джеймс-стрит, мистеру Фоксу больше нравился как сам характер игры, так и политические настроения. Игра там была содержательнее, и успех зависел скорее от капризов госпожи Фортуны, чем от умения игрока. Фокс твердо верил в свою удачу.
12
Chacun a son gout – каждому свое (фр.).
– Интересно, какая слабость у Дайсона? – задумчиво промолвил он.
– Герцог не очень-то тебе нравится, не так ли?
– Честно говоря, да. Я вообще не в восторге от современной молодежи.
При этих словах оба джентльмена улыбнулись. Обсуждение современной молодежи всегда их развлекало.
Шеридан поднял стакан. Этот тост стал почти обязательным для друзей.
– За молодое поколение, – сухо произнес драматург.
Фокс озвучил традиционное продолжение:
– До чего же скучный, неинтересный народ!
Оба джентльмена с удовольствием выпили.
Спустя короткое время Фокс заметил:
– А ведь мы могли бы научить их кое-чему в этой жизни! Бог мой, Шерри! Они такие недалекие и мелочные!
Шеридан допил остатки бургундского и поставил станин на столик.
– Ты ошибаешься по поводу Дайсона.
Густые брови Фокса тут же взлетели вверх.
– Почему ты так говоришь?
Шеридан пожал плечами:
– Точно сказать не могу, но в нем что-то есть. – Драматург задумчиво смотрел перед собой. – Я подозреваю, что им движут скрытые, но очень сильные страсти.
– Чепуха! – возразил Фокс. – У этого юноши кровь холодная, как у рыбы. Если Дайсон когда-нибудь займет место Питта, это будет печальный для Англии день.
– Думаешь, это возможно?
– В политике все возможно. Но…
– Что?
– Я просто собирался сказать, что прежде чем настанет этот день, у меня, надеюсь, появится способ навсегда выбросить Дайсона из политики.
– Эта задача кажется невыполнимой.
– Верно, – согласился Фокс. – Встретимся завтра, в палате лордов? До сих пор не могу поверить, что пообещал поддержать Питта и его соратников. Дайсон действительно умен, но больше пусть на меня не рассчитывает.