Словно прочитав мысли любовницы, Кэм усмехнулся и прикоснулся пальцем к щеке Луизы.

– Никто не должен знать о твоем пребывании в Данрадене, – сказал он. – И никто не должен знать, что моя подопечная приезжает из Франции.

На немой вопрос Луизы Кэм ответил:

– Охотники за приданым.

– Я с удовольствием приеду, – быстро ответила Луиза.

– Возможно, тебе стоит подумать. Замок находится в глуши. Боюсь, там не будет развлечений и приятного общества. Возможно, через пару недель ты сама почувствуешь себя пленницей. А я не могу там надолго остаться. Но если ты все же захочешь помочь мне в этой затруднительной ситуации…

– Конечно же, я приеду! – перебила его француженка.

– Луиза, – предупредил Кэм, – это не увеселительная прогулка. Моя подопечная будет находиться там не по своей воле. Она, возможно, станет рыдать часами. Или неделями дуться.

– Сколько ей лет?

– По-моему, восемнадцать.

– Я справлюсь с восемнадцатилетней девушкой. Что она собой представляет?

– Не знаю. Я не видел ее уже более десяти лет.

Наступила пауза. Луиза задышала немного спокойнее.

– Когда мы поедем? – спросила она.

– Я дам тебе знать.

Кэм облачился в великолепный голубой пиджак, тот самый, что идеально сидел на нем, подчеркивая его широкие плечи.

Луиза хотела задать Кэму еще миллион вопросов, но не успела она озвучить хотя бы один из них, как герцог коснулся теплыми губами ее щеки и вышел вон.

Оказавшись на улице, Кэм поймал экипаж. Он бы предпочел преодолеть короткое расстояние от Глостер-сквер до Ганновер-сквер пешком. Несмотря на приятную интерлюдию с Луизой, в нем кипела энергия. Но моросил дождь, а костюм Кэма не мог защитить его от превратностей английского климата.

«Это нетерпение дает о себе знать», – решил Кэм. Теперь, когда все было готово, ему хотелось поскорее приступить к делу. Кэм был близок, так близок к выполнению своей клятвы. О боги, какой же сладкой была месть! Он почти ощущал ее вкус.

Нет, не месть, поправил себя Колбурн. Правосудие. Подобные Маскарону не должны оставаться безнаказанными, в то время как кости их жертв гниют в безымянных могилах. Дантон, Марат и Робеспьер – организаторы сентябрьских убийств и зверского террора, последовавшего за ними, – какое-то время купались в лучах славы, но поплатились за свои грехи. А люди, которые держались в тени, смогли ускользнуть.

На протяжении многих лет Маскарону и Майяру удавалось скрываться от герцога Дайсона. Остальные «судьи» этих фальшивых трибуналов один за другим попадали к нему в руки. Нет, сам Кэм не наносил смертельного удара. Но все равно, именно герцог Дайсон с помощью Родьера и его агентов уничтожал всех этих людей. Только Маскарону и Майяру удавалось не попасться в длинные руки Колбурна.

Майяр оказался осторожнее своего бывшего начальника. Родьер обнаружил, что тот живет в Париже под вымышленным именем. Даже приход к власти Наполеона Бонапарта не заставил Майяра утратить бдительность.

«Как он умен, – подумал Кэм, – и все же бессилен избежать расплаты». Все оказалось легко организовать. Пару слов, сказанных выжившим родственникам одной из жертв фальшивых трибуналов Майяра, и правосудие свершилось. Тело Майяра со сломанной шеей вытащили из Сены всего месяц назад.

С Маскароном же нельзя было так просто расправиться. Официально было признано, что он не принимал никакого участия в тюремных побоищах. А когда во главе государства оказался Бонапарт, Маскарон молниеносно получил власть и состояние. «Таким же молниеносным будет его падение», – мрачно пообещал себе Кэм.

И в то же время Маскарон уже не раз доказывал, что у него, как у кота, девять жизней, а то и больше. Снова и снова, даже когда весной девяносто четвертого, после того, как Дантон и его последователи отправились на гильотину, Маскарон исчез. Ему чудом удалось ускользнуть от Кэма. Родьер дюжину раз выходил на след Маскарона и снова терял его. Поиски Габриель де Бриенн, которая, как был уверен Кэм, в конце концов, приведет их к Маскарону, оказались бесплодными. Складывалось такое впечатление, что после бойни в тюрьме Аббей девочка исчезла с лица земли.

Но вскоре после тех ужасных событий Родьер, к своему глубочайшему изумлению, обнаружил одну интересную вещь: Габриель де Бриенн была внучкой Маскарона. Кэма же эта новость нисколько не удивила. Он предполагал нечто подобное с того самого момента, как взглянул в изумрудно-зеленые глаза ребенка. Глаза Маскарона. Поначалу Кэму не удавалось убедить в этом Родьера. Последнему было кое-что известно о Маскароне еще задолго до Французской революции. Будучи парижскими юристами, они вращались в одних и тех же кругах. Если кто-то из родственников Маскарона и выжил, никто не знал об этом.