Сдавалась. Она сдавалась ему. Он хотел взять ее здесь, на песке. Кэм не обращал внимания на дождь и неистовый ветер, круживший в сумасшедшем вихре. Колбурн не хотел давать своей пленнице времени опомниться. Он не собирался позволить ей передумать.

Кэм оторвался от губ Габриель и стал покрывать ее лицо горячими поцелуями. Только тогда он заметил, что Габриель неудержимо дрожит. Кэм почувствовал укоры совести.

– Боже мой, что я делаю? У тебя же шок, – срывающимся голосом произнес герцог и прижал девушку к себе, защищая ее своим телом. Не говоря больше ни слова, он погнал коня вперед.

Габриель не стала исправлять его ошибку. Достаточно было ощущать тепло его объятий. Ее сердце вырывалось из груди, кровь пульсировала с бешеной скоростью. Габриель начала узнавать симптомы: не опасность, но Кэм. Или это одно и то же? И с каких это пор она начала называть англичанина Кэмом? Он был ее врагом. Так говорил разум. Но сердце наотрез отказывалось принимать этот довод.

Когда они въехали во двор замка, Бетси подняли с постели и Габриель была поручена заботам камеристки. А потом слуги и стража узнали своего господина с такой стороны, о существовании которой и не подозревали. Герцог неистовствовал, осыпая прислугу угрозами и упреками за вопиющую беззаботность по отношению к безопасности ее светлости. Служанки и лакеи, которые с удивлением пришли так поздно в парадный зал по приказу господина, чудесным образом скрылись в щелях стен, когда герцог, чья сдержанность стала почти легендарной, обрушил на них поток брани.

Бетси с круглыми от удивления глазами провела Габриель в ее комнату, быстро наполнила ванну и стала готовить Габриель ко сну. Девушка почти не говорила с камеристкой. Габриель чувствовала себя жалкой, понимая, что лишилась расположения всех обитателей Данрадена. Если раньше люди Кэма были постоянно начеку, то после событий сегодняшней ночи можно было не сомневаться, что они не будут спускать с нее глаз.

Когда вошел Кэм, Габриель сидела, свернувшись калачиком, в огромном кресле рядом с горящм камином и послушно пила маленькими глоточками бренди из бокала, который ей вручила Бетси. Герцог промок насквозь. В руке он держал пеньковый канат.

– Оставь нас, – коротко приказал Кэм камеристке.

В его глазах горел огонек, исключавший всякие пререкания. Бетси прижала к груди мокрые полотенца, поклонилась и направилась к двери.

– Секунду! – крикнул Кэм и указал на кучу мокрой мужской одежды, валявшуюся на полу. – Избавься от этого, Бетси. Ее светлости это больше не понадобится.

Когда Бетси удалилась, Кэм повернул ключ в замке и небрежно прислонился к двери.

– И куда же, интересно, ты собиралась? – обыденно спросил он, протягивая Габи веревку.

Габриель, шатаясь, встала на ноги. То мгновение, когда она хотела отдать ему все, давно прошло. Тогда на нее давило чувство благодарности, объясняла себе девушка. С тех пор у нее было время подумать. Да, он спас ей жизнь. Но нужно начинать с того, что если бы он не похищал ее, то ей бы не пришлось идти на такой огромный риск.

– Я жду ответа, – подчеркнуто вежливо сказал Кэм.

Это был человек, которого она знала. Англичанин. Ее тюремщик. Ее враг, с трудом напомнила себе Габриель.

– Во Францию, – ответила она, вскинув голову.

– Во Францию, – передразнил ее герцог. – Прошу прощения. Не знал, что ты так превосходно плаваешь. Или, быть может, ты собиралась отрастить крылья и перелететь двадцать с лишним миль воды, разделяющие наши страны? Конечно, – сказал он, бросая веревку, – у ангелов ведь есть крылья. Как же я не подумал об этом?

Кэм глубоко вдохнул, не спуская глаз с Габриель, и совершенно серьезно продолжил:

– Считаю своим долгом предупредить: я собираюсь обрезать твои крылья, Ангел.

Это же обещание появилось во взгляде герцога. На губах заиграла чувственная улыбка. Габриель не задумывалась о том, правильно ли она поступает. Ее действия были чисто рефлекторными. Девушка бросилась к кровати и судорожно стала нащупывать что-то под матрасом. Когда она повернулась лицом к Кэму, в руках у нее был кухонный нож, припрятанный как раз для такого случая. Габриель угрожающе подняла свое оружие.

Кэм так и остался стоять у двери, не двигаясь. Он отреагировал совсем не так, как ожидала Габриель. Герцог прикрыл глаза рукой, покачал головой и театрально вздохнул.

– Габриель, это не поможет, – мягко сказал он.

Когда Кэм поднял голову и взглянул на девушку, его лицо было серьезным.

Габриель выругалась и подняла нож чуть выше. Кэм натянуто рассмеялся.

– Какое пугающее представление, – елейным голосом произнес он, окинув девушку взглядом. – Габриель, говорю же тебе, это не поможет – мальчишеский наряд, мужская походка, уличные манеры, ругательства, даже мерзкий запах рыбы от твоей кожи… – его голос стал низким, хриплым, почти ласкающим. – Любимая, это не поможет. И никогда не помогало. Почему ты решила, что это подействует?