Шрифт:
– Хорошо!
– Так вот. Здесь действует подпольная организация. От ее имени я беседую с вами. Мы не собираемся выяснять, что привело вас на службу к немцам. Пусть это останется на вашей совести. Мы не знаем, чем вы руководствовались, распорядившись поместить Шведова в ту камеру и подсказав ему о решетке и о побеге. Возможно, в вас заговорила совесть? А.может, вас испугали успехи Красной Армии и вы решили искупить вину перед Родиной? Повторяю, сегодня нас это мало интересует. Когда-нибудь откроетесь сами. Но, оказав услугу товарищу Шведову, вы могли бы помогать нам в дальнейшем.
– А не слишком ли опрометчиво вы поступаете?
– Нет. Мы так не думаем. Ведь кроме помощи Шведову вы помогаете и мне.
Вскинув брови, Дубровский вопросительно посмотрел на Ольгу.
– Да-да! Не удивляйтесь. Вы же не донесли на меня, когда узнали о недостаче бланков на бирже труда!
– На какую же помощь вы рассчитываете?
– Сегодня нам важно ваше принципиальное согласие. В дальнейшем вы будете поддерживать связь только со мной. Я буду передавать вам наши просьбы, и только мне вы будете сообщать интересующие нас сведения.
– А какие гарантии?
– Советскому командованию будет известно о вашей помощи.
– Я не о том. Где гарантия, что ваши товарищи меня не выдадут немцам при определенных обстоятельствах?
– Вас здесь никто не знает. А нам, при определенных обстоятельствах, как вы только что выразились, выгоднее молчать, нежели называть ваше имя. Ведь, находясь на свободе, вы сможете помочь нам больше, чем оказавшись в одной камере с нами.
– Это логично.
– Так вы согласны?
– Да! Попробую помогать вам по мере сил и возможностей. Начну прямо теперь. Я не спрашиваю, к какой организации вы принадлежите, но думаю, что вам небезынтересно было бы знать, что в тайной полевой полиции известно о существовании в Сталине партизанской организации.
– Откуда вы знаете, что такой отряд существует?
– Вот видите, я назвал это организацией, а вы совершенно точно определили, что это отряд.
– Не будем играть в кошки-мышки. Нас действительно интересует, откуда немцам известно о существовании такой организации.
– Несколько дней назад в тайную полевую полицию доставили двух членов этой организации. Их задержали между Макеевкой и Харцизском. Они пробирались к фронту. Один из них признался, что шли в Ростов с донесением к майору Передальскому.
Ольга нахмурилась. Немного помолчав, она глухо проговорила:
– Возможно, такой отряд существует. Правда, мне о нем ничего не известно. Быть может, это ложные показания?
По тону, каким она это сказала, Дубровский понял, что попал в точку.
– Вы помните фамилию того, который назвал майора Передальского?
– отрывисто спросила она.
– Нет. Я не знаю ни того ни другого.
– Откуда же у вас такие сведения?
– Мой сослуживец, следователь ГФП, поделился со мной итогами своей работы. Он чех и впервые услышал фамилию Передальский. Вот и спросил меня, бывают ли у русских такие фамилии. А насчет партизанского отряда подтверждает и другой человек…
– Кто?
– резко перебила его Ольга.
– Немецкий дезертир, бывший гренадер СС Ганс Унгнаде, который, если ему верить, поддерживал связь с этой подпольной организацией.
– Что еще говорит этот Ганс?
– Теперь уже ничего не скажет. Вчера утром его расстреляли.
– Спасибо за информацию. Было бы хорошо, если бы вы держали нас в курсе мероприятий тайной полевой полиции по борьбе с «партизанскими бандами». Так, кажется, у вас называют советских патриотов?
– Вы не ошиблись. И еще, передайте товарищу Шведову, что за домом его матери установлена слежка.
– Спасибо. Она там уже не живет. Дубровский мельком взглянул на часы.
– Однако я заговорился с вами. А я ведь предупреждал, что у меня есть еще дела.
– Хорошо, сейчас вы уйдете, а я подожду Марию. Но давайте договоримся. Впредь будем встречаться здесь.
– Когда?
– Как только возникнет необходимость. На бирже труда договариваемся о встрече и после окончания работы идем сюда.
– Я согласен. Только не вместе.
– Что «не вместе»?
– Приходим сюда порознь.
– Да, конечно. Не будем давать пищу для разговоров сотрудникам биржи труда.
– Тогда до встречи. Желаю успехов.
Дубровский попрощался с Ольгой и вышел на улицу.
16
Связь с городским подпольем обрадовала и вместе с тем насторожила Дубровского. Теперь он сможет помогать этим отважным людям, а при случае может рассчитывать и на их помощь. Одновременно в душу закралось и беспокойство. «Имел ли я право соглашаться на них работать? Но сведения, которые я могу им сообщить, предостерегут их от неожиданных акций тайной полевой полиции. Да и встречи с Ольгой Чистюхиной не столь уж обременительны. Мы и так довольно часто видимся с ней на бирже труда».