–  Соколу от Борисова,- шепотом повторил Иван.

–  Правильно. А уж когда тебя к Соколу доставят, ему и передашь мою записку. Ясно?

–  Все понял.

–  Тогда топай домой. Или ты к Елене еще вернешься?

–  К Ленке пойду. Побуду с ней. Неизвестно теперь, когда еще свидимся. Я завтра же в ночь и уйду к нашим.

–  Тогда до свидания, Иван. Счастливо тебе добраться. И не раздумывай больше.

–  Да я и сам хотел… Если бы не Ленка, давно бы ушел. Спасибо тебе, Леонид. Побереги здесь Ленку.

–  Не сомневайся, Иван.

Они обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.

Дубровский шагал не торопясь. Дождь уже прекратился, но по-прежнему низкие, хмурые тучи плыли над городом, чуть не цепляясь за терриконы, возвышавшиеся над степью. В наступающих сумерках торопливо сновали редкие прохожие. На одном из перекрестков он увидел Ольгу Чистюхину. Она шла в сопровождении двух мужчин и, приметив Дубровского, отвернулась, показывая всем видом, что не узнала его.

Один из мужчин задержал на Дубровском недолгий пристальный взгляд и шепнул что-то второму. И пока тот, второй, повернув голову, изучающе оглядывал Дубровского, Леонид опознал первого. Это был Шведов. Да, да. Тот самый Гавриленко-Шведов, которому он посоветовал бежать из подвальной камеры ГФП.

От неожиданности Дубровский замедлил шаг. Те трое уже перешли на другую сторону улицы, а он все смотрел им вслед. Нет, сомнений быть не могло. Он узнал этого человека по овалу лица, по пытливому, с прищуром, взгляду. «Так вот ты какая, Ольга Чистюхина! Вот почему не хватает у тебя немецких бланков!»

Всю дорогу до ГФП он думал об этой девушке и твердо решил: ни своим видом, ни разговорами не показывать ей, что знает одного из ее знакомых.

Но через несколько дней, когда он проверял на бирже труда подготовленные списки людей, подлежащих отправке в Германию, Ольга Чистюхина сама подошла к нему и шепнула:

–  Господин Дубровский, вам просили передать привет и большую благодарность.

–  От кого?

–  Ну, не здесь же… Подарите мне сегодня вечер, и я вам кое-что расскажу!

–  Она приподняла руку, бросила взгляд на часы.- Через сорок минут мы кончаем работу. Я подожду вас около выхода, слева.

–  Хорошо! Проводите меня.

–  А я предпочла бы посидеть с вами у моей подруги. Помните, мы с вами ходили к ней в гости?

–  У Марии Левиной?

–  Да.

–  Ладно. Только недолго. У меня вечером еще есть дела.

–  Я вас не задержу.

Оставшееся до конца рабочего дня время Дубровский машинально перелистывал списки, а сам думал о предстоящем разговоре с Ольгой Чистюхиной. «Видимо, Шведов тоже узнал меня. Но зачем он рискует этой девчонкой? Впрочем, какой же тут риск? Они знают, что именно я помог ему бежать из камеры. Следовательно, действуют они наверняка. Интересно, что же мне предложат?»

Когда Дубровский пришел в условленное место, Ольги еще не было. Он обернулся. Она быстрым шагом догоняла его, а поравнявшись, взяла под руку.

Шагая под тенью развесистых тополей, Дубровский спросил:

–  От кого же мне привет и благодарность?

–  А разве вы сами не догадываетесь?

–  Представьте себе, нет.

–  Припомните, с кем вы меня видели однажды вечером на перекрестке?

–  С какими-то двумя мужчинами, которых встретил впервые.

–  Но вас один из них узнал. Когда-то вы оказали ему большую услугу.

–  Какую именно?

–  Потерпите несколько минут. Сейчас мы придем, и я вам все объясню.

Мария Левина оказалась приветливой и гостеприимной хозяйкой. Усадив гостей за стол, она поставила перед ними большую вазу с яблоками. Дубровскому показалось, что Мария была заранее предупреждена о его приходе. Поминутно поправляя рукой спадавшую на лоб челку каштановых волос, она без боязни поведала о своей радости по поводу освобождения города Белгорода.

–  Мы ведь с Ольгой родились и выросли в этом городе. Вместе окончили два курса индустриального института,- сказала она.

Вскоре Мария застенчиво извинилась за то, что должна ненадолго уйти, и торопливо выбежала из квартиры.

–  Что-нибудь случилось?
– спросил Дубровский у Ольги.

–  Нет, ничего. Просто нам лучше поговорить вдвоем.

–  И Мария знает, о чем будет этот разговор?

–  Нет. Она думает, что я влюблена и хочу с вами побыть наедине.

–  Прекрасно. Так о чем же вы мне хотели рассказать?

–  Вы помните Шведова?

–  Какого Шведова?

–  Которому вы помогли бежать из гестапо.

–  Он сам рассказал вам об этом?

–  Естественно. Вы же мне ничего такого не говорили.

–  Ну, допустим, помог. И что из этого следует?

Ольга Чистюхина пытливо заглянула в глаза Дубровского и, помолчав немного, сказала:

–  Мы долго обсуждали ваш поступок и пришли к выводу, что вы заслуживаете внимания…

–  Кто это «мы»? И какого внимания заслуживаю я?

–  Если вы не будете меня перебивать,- то все сейчас поймете.