— Да, но ведь мороженое долго не продержится.

— Стойте, где это видано — начинать с третьего! — воскликнул Бомбасто и предостерегающе поднял руки.

Впрочем, он их сразу опустил и, хитро улыбаясь, исчез во мраке. Через минуту генерал появился вновь, держа огромный серебряный поднос, на котором стояли блюда с бифштексами, цыплятами, паштетами, семгой, спаржей, артишоками и зеленым салатом.

Суматоха поочередно осмотрел каждое блюдо и наконец бодро произнес:

— Как раз то, что нам надо. Надеюсь, капитан «Тропиканы» не кинется за нами в погоню, когда узнает, что мы увезли весь праздничный ужин.

— Так ведь это он нас и угощает, — рассмеялся Бомбасто. — Капитан лично сказал мне, чтобы я шел в столовую и не стеснялся. А приказ капитана — закон. Жаль, что я мог унести только один поднос. Но не будем больше тратить время на болтовню. Приступайте! Хорошо бы очистить все блюда до рассвета, а то в тропической жаре такая роскошная еда без холодильника и двух часов не выдержит.

Впервые за два месяца — что-то нерыбное, и к тому же у них разыгрался страшный аппетит. Правда, ребята сомневались, что им удастся до конца выполнить мудрый совет Бомбасто, но генерал показал такой отличный пример, что развеял их колебания. К тому же можно было запивать еду лимонадом, который припас Чико. Блюда опустошались с поразительной быстротой, и так же быстро поднималось настроение. Бомбасто только поспевал удовлетворенно кряхтеть между глотками. Но Фишер на несколько секунд оторвался от своего бифштекса и мечтательно произнес:

— Ничего не скажешь, трудно придумать лучший способ отметить расставание с цивилизацией. Нам, наверно, будет недоставать многих привычных удобств и предметов. Зато какая чудесная жизнь нас ожидает! Мы станем по-настоящему вольными людьми. Никаких тебе будильников по утрам. Не надо следить за временем. Не надо никуда торопиться и спешить. Никаких налогов. Никаких просроченных счетов. Никакой толкучки. Никакого шума. Ни холода, ни мрака…

— Ни школ, ни уроков, — чуть слышно добавил Суматоха, жуя цыпленка.

— Все это очень здорово, — согласился Ниссе. — Но вы не знаете моего папу. Он меня под землей найдет. И вообще…

Он долго вертел в руках обглоданную косточку, вместо того чтобы попросту выкинуть ее в море, потом перевел взгляд на Суматоху и негромко продолжал:

— А ты совсем не скучаешь по дому?

— Почему же, я часто вспоминаю и папу, и маму, и бабушку, даже Ленализу, — признался Суматоха. — Но ведь мы, наверно, скоро встретимся.

Видя, как удивленно глядит на него Ниссе, он объяснил:

— Понимать надо, им ведь тоже не вредно перебраться в Южные моря! Папа всю зиму жаловался на переутомление, а мама не может без вздоха пройти мимо шкафа, где лежат за стеклом тихоокеанские раковины. Ленализа до дыр докрутила наши пластинки с полинезийскими мелодиями, — бабушка только и толкует, что про сокровища и клады на островах. Уверен, они сразу примчатся, как только узнают, где мы.

— Твой папа не такой, как мой, — возразил Ниссе. — Мой не усидит на острове. У него только коммерция в голове, без газеты он не может дня прожить.

— Ты так думаешь? Возьми Фишера, он поначалу тоже все о коммерции думал, а теперь разве не доволен? Глядишь, и дядя Ролле прогорит, на наше счастье.

От такой перспективы у Ниссе сразу поднялось настроение. И он совсем приободрился, когда Суматоха добавил:

— Доберемся до места, первым делом отправим бутылочную почту, сообщим, где мы и что им надо взять с собой. Бутылок у нас вдоволь, спасибо Чико. Теперь надо их поскорее опустошить. Твое здоровье!

И он подал Ниссе бутылку, а вторую откупорил сам. Общими усилиями плотогоны справились с роскошным угощением. Поворачиваясь с боку на бок и постанывая, они искали положение, чтобы усвоить пищу, когда Чико напомнил, что еще есть полный шлем мороженого. Разумеется, оно успело растаять. Но Бомбасто бодро заявил, что это только к лучшему, так с ним легче управиться. В доказательство он разлил содержимое шлема по кубкам и осушил свой одним глотком. Уже светало, когда они благополучно справились и с этим делом и удобно вытянулись на спине (на живот они, понятно, никак не могли лечь).

Суматоху разбудил какой-то ровный гул, напоминающий рокот судовой машины, и он живо сел. Неужели капитан «Тропиканы» все-таки явился за ними? Однако море было пусто, зато на палубе в нескольких шагах от него весело гудел примус. Рядом с примусом стоял на коленях Бомбасто и помешивал что-то на серебряном блюде.

— Как, разве были остатки? — Суматоха непроизвольно взялся за живот, до сих пор болевший после вчерашнего пира.

— Э, нет, это не остатки, — весело ответил Бомбасто, жадно облизываясь. — Я же захватил с «Тропиканы» несколько ящиков консервов. Ты только подумай, я чуть не проспал обед! Уже первый час. Ничего, сейчас мясо будет готово. Понюхай, пахнет-то как!