Он был одет в ярко-красную парку. Цвет как всегда полностью соответствовал его вкусу и характеру.

– Это территория заповедника, – заметил я, – здесь нельзя охотиться.

Джекоб улыбнулся и ответил:

– Это будет маленькой компенсацией – лисий хвост за разбитые фары.

Сказав это, он взглянул на Луи и добавил:

– Я возьму только один патрон, вот и посмотрим, кому повезет больше. Разве, по-твоему, это не справедливо?

– Это превосходная затея, – добавил Луи, протянув первый слог, так что вместо «превосходная», у него получилось «пр-р-р-евосходная».

Они с Джекобом тут же рассмеялись. Успокоившись, Джекоб подошел к обочине и неуклюже шагнул в сугроб. Постояв несколько секунд на месте и восстановив равновесие, он медленно пошел вперед и вскоре скрылся за деревьями. Луи, все еще усмехаясь, последовал за ним. Я остался на дороге один.

Я сомневался и не знал, что выбрать – поддаться чувству гордости или желанию остаться в относительном тепле и комфорте. В конце концов я подумал о смехе Луи, и моя гордость победила. С некоторым отвращением я шагнул в снег и пошел как можно быстрее, чтобы догнать Луи и Джекоба, которые ушли уже довольно далеко.

В лесу снега было по голень. Под гладкой блестящей поверхностью скрывались сломанные ветки, стволы упавших деревьев, камни, ямы, пни, – все это делало и без того не самую приятную прогулку намного тяжелее, чем даже я предполагал. Первым шел Луи. Он двигался довольно ловко, быстро виляя между деревьями, будто пытался скрыться от какой-то невидимой погони. Я шел за ним след в след. Джекоб довольно сильно отстал. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он очень устал – лицо у него покраснело так, что было чуть светлее цвета куртки, и шел он очень медленно, с трудом переставляя ноги.

Несмотря на то, что мы прошли уже довольно много, собачий лай не приближался.

Мы двигались вперед еще минут пятнадцать. Потом неожиданно лес расступился, и мы вышли на небольшую поляну. По форме поляна оказалась овальной, а посередине нее была большая яма, как будто миллионы лет назад на это место упал огромный метеорит. Повсюду валялись сломанные деревья, в основном это были яблони – остатки от фруктового сада Бернарда Андерса.

Я и Луи остановились у края поляны, чтобы подождать Джекоба. Мы стояли молча, пытаясь перевести дух. Джекоб что-то крикнул нам, потом рассмеялся, но, признаться, ни я, ни Луи не поняли, что он хотел сказать нам. Я внимательно осматривал следы пса, Которые вели куда-то вглубь фруктового сада.

– Его здесь нет, – произнес я.

Луи прислушался к лаю. Он по-прежнему, казалось, был где-то очень далеко.

– Да, ты прав, – согласился он, – собака не здесь.

Я посмотрел вокруг – единственным движущимся объектом, который оказался в поле моего зрения, был Джекоб, он старательно, но по-прежнему очень медленно, пробирался по сугробам. Идти до нас ему еще оставалось ярдов пятьдесят. Куртка у Джекоба была расстегнута, должно быть, ему стало жарко. Даже с такого расстояния я слышал его тяжелое дыхание. Винтовку он использовал как посох, и прежде чем сделать очередной шаг, брат опускал ее в снег, опирался, а затем с трудом переставлял ноги. За собой Джекоб оставлял глубокие следы, которые частенько даже сливались в одну траншею, как будто он не шел, а прокапывал себе путь.

Пока Джекоб добрался до нас, он весь взмок. Бедняга сильно покраснел и запыхался. Некоторое время мы с Луи молча стояли рядом и смотрели на Джекоба, который пытался прийти в себя и отдышаться.

– Господи, – с трудом выговорил Джекоб, – надо было взять что-нибудь попить.

Джекоб снял запотевшие очки и начал вытирать их о куртку, а сам тем временем смотрел на снег с таким видом, как будто надеялся увидеть там бутылку с водой.

Луи, как волшебник, взмахнул рукой, поднес ее к правому карману своей куртки, достал банку пива, открыл ее, немного отхлебнул и протянул пиво другу.

– Всегда будь готов, – сказал он, улыбаясь.

Джекоб сделал один большой глоток, перевел дыхание, глотнул еще раз и отдал банку Луи. Луи запрокинул голову и тоже сделал один большой глоток, после передал пиво мне. Это был «Будвайзер», я почувствовал его сладковатый запах.

Я покачал головой, что не хочу пива. Я так замерз, что от одной мысли о холодном пиве по спине пробежали мурашки, и, признаться, я никак не мог унять дрожь в ногах.

– Выпей, – сказал Луи, – давай. Не повредит.

– Нет, Луи, я не хочу пить.

– Уверен? – настаивал он. – По-моему, ты весь вспотел.

Я хотел снова отказаться, но нас вдруг перебил Джекоб:

– Это самолет? – спросил он.

Мы с Луи одновременно посмотрели на небо. Мы не слышали гула мотора, да и в облаках ничего не было видно. Только спустя пару секунд мы увидели, что Джекоб показывает не на небо, а на поляну. И действительно, среди деревьев лежал небольшой одномоторный аэроплан, практически полностью засыпанный снегом.