— Фамилия? Или прозвище?

— Фамилия. Ее зовут Клавдия Ефимовна. Фамилия Гренадер. Она пенсионерка. Проживает не здесь, а в пятьдесят первой квартире. Здесь она всем распоряжается… Между прочим, она тоже подписала жалобу.

— Вот как. Член коллектива?

— Да. И, мне кажется, самый активный.

— По какому праву она тут командует?

— Правая рука Пукалова, — объяснила шепотом представитель правления. — И левая, по-моему, тоже.

Разлогов заглянул в прихожую, высматривая пса.

— Не помешаю? — спросил он. — Можно зайти?

— Да, пожалуйста, — из глубины квартиры ответила Гренадер.

Вдвоем с представительницей правления они осторожно переступили через порог и осмотрелись.

Из тесной прихожей дверь вела в комнату, которая напоминала скорее приемную управляющего какой-нибудь средненькой фирмы. Посередине ее, буквой «т» стояли два стола, накрытые зеленой скатертью. Вдоль стен, сколько хватало места, ровными рядами были расставлены одинаковые канцелярские стулья. На стенах висели в больших рамах за стеклом увеличенные фотопортреты бывших советских руководителей (из них Разлогов узнал только Андропова, лица остальных, к сожалению, ничего ему не говорили). На низеньком столике в углу у окна стояла старая пишущая машинка «Оптима», массивный черный телефонный аппарат, отрывной календарь-неделя и антикварный письменный прибор. Судя по всему, Клавдия Ефимовна Гренадер исполняла еще и обязанности секретаря.

Прохор сидел неподвижно перед дальней дверью, спиной к ним, заинтересованно прислушивался к шорохам, доносящимся из загадочной комнаты, и тихонько ворчал, время от времени склоняя голову то налево, то направо.

— Дружочек, — строго сказал Разлогов. — Если уж явился без приглашения, веди себя учтиво, хорошо?

— Ладно, — откликнулся Прошка. И лениво прилег около батареи.

Гренадер кивком одобрила поступок собаки.

— Что же вы не пришли на собрание, Клавдия Ефимовна? — попенял ей Разлогов. — Мы вас с таким нетерпением ждали…

Клавдия Ефимовна жестом его прервала.

— Тсс, — сказала она. — Если можно, тише.

— Нельзя? — Разлогов невольно перешел на полушепот.

— Карп Семенович работает.

— Ну что, убедились? — упрекнула его представитель правления. — А вы говорили, умер.

— Кто умер? — спросила Гренадер.

— Не берите в голову. Это так, между нами, — уклончиво ответил Разлогов. — Гражданин какой-то внезапно скончался. На пустыре.

— Сейчас это уже не редкость, — глубокомысленно и вместе с тем подчеркнуто равнодушно заметила Гренадер.

Разлогов показал на закрытую дверь в смежную комнату и спросил:

— Карп Семенович работает там?

— Да. В своем кабинете.

— Странные у вас порядки, — по-прежнему полушепотом, но с видимым неудовольствием сказал Разлогов. — Дверь ломали — пожалуйста. А громко слова сказать — нельзя.

— Так нужно.

— Не понимаю… Вы же слышали, как мы вскрывали дверь? Как лаял пес?… Почему не сказали, что хозяин дома?

— Карп Семенович распорядился.

— Не отвечать?

— Ни под каким видом.

— Глупо же, — не унимался Разлогов. — Теперь дверь придется чинить.

— Не вам, молодой человек, судить, что глупо, а что хорошо, — бесстрастно осадила его Клавдия Ефимовна. — У нас строгая дисциплина.

— Фантастика, — развел руками Разлогов. — А что же он сам, Пукалов? Он что, не слышал, как мы ломились в квартиру?

— Не слышал.

— Глухой?

— У него неважно со слухом, — подтвердила Гренадер. — Но нас он слышит.

Представительница правления легонько тронула Разлогова за рукав.

— Простите, вы надолго?

— Не думаю.

— Может быть, без меня обойдетесь?

— Конечно… Вы меня, пожалуйста, извините… Нескладно получилось.

— Ничего, не страшно, — сочувственно улыбнулась она. — Я вас прошу, узнайте, если не трудно. Они сами будут дверь чинить, или нам в ДЭЗ обращаться?

— Хорошо.

— До свидания, — сказала она и торопливо вышла.

Гренадер хищным ястребиным взглядом проводила ее до дверей и обратилась к Разлогову.

— Что вы хотите, молодой человек? Чем мы могли бы быть вам полезны?

— Вы?

— Да. Карп Семенович и его инициативная группа.

— А… чем вы занимаетесь?

— Сначала изложите вашу просьбу.

— Просьбу? — переспросил Разлогов. — Вам?… А начальник ваш?… К нему нельзя?

— Сначала изложите вашу просьбу, — повторила Гренадер. — Или жалобу. В чем проблема?

Разлогов недовольно взглянул на нее и резко спросил:

— Почему Пукалов не пришел на собрание?

— Я вас еще раз прошу, молодой человек, не повышать голоса, — напомнила Гренадер. — Карп Семенович работает.