– Заполни анкету.

Однако… День сегодня выдался суматошный и очень длинный. Начался он рано, я порядком устала, хотела быстро всучить Фирсову эмалированное бело-синее безумие, забрать утку от Ласкина и живо укатить в Ложкино, где меня ждали теплая ванна, горячий чай и баночка яблочного варенья. Никакого желания оформлять анкету не было, поэтому я решила позвонить Ивану Николаевичу и попросить его прийти в странный гараж. Но оказалось, что связь отсутствует.

Оставалось лишь снова нажать на клавишу.

– Эй, оживи!

– Заполни анкету.

– И где она? – возмутилась я.

– Заполни анкету.

Я изо всей силы пнула тумбу, в сердцах выругавшись.

– Прекрати идиотничать!

Раздалось шуршание, посередине цилиндра приоткрылось отверстие, оттуда выехал розовый листок.

– Заполни анкету, – талдыкнула чугунина. – Минута, время пошло, минута, время пошло, минута……

Я бросилась к машине за ручкой, потом стала в спешном порядке царапать ею по бумаге. Имя – Дарья, фамилия – Васильева, год рождения – это вы обойдетесь, вес… Тут я приостановилась. Вот уж необычный интерес! Но дальше-то еще круче: объем талии, бюста и бедер. Имеете ли любовника(цу), сколько раз делали пластическую операцию, кого хотите убить, как относитесь к борьбе сумо?

Не успела я прочитать последний абсолютно идиотский вопрос, как оранжевая балда заорала:

– Время истекло. Время истекло. Положи анкету в приемник.

Я машинально повиновалась приказу.

Завыла сирена, и свет погас.

– Эй ты, дура? – обратилась я к тумбе, пытаясь нашарить клавишу, – совсем с ума сошла! Мне надо к Фирсову.

– Минус пять очков, – вдруг произнес тихий мужской голос.

Я подскочила, больно стукнулась коленом о какой-то предмет и заверещала:

– Кто здесь?

– Следуйте прямо по тоннелю два, – приказал дядька.

– Нельзя ли зажечь свет? – попросила я.

– Тоннель номер два находится в направлении северо-запад, пятнадцать градусов от основной оси. Учитывайте координаты.

Я затрясла головой. Вот здорово! Кабы еще знать, что такое северо-запад… У меня географический кретинизм, а градусы я разбираю лишь на термометре. Что значит «от основной оси»? Надо найти какую-то палку? Она торчит из потолка или пола?

– Безобразие! – пискнула я. – Отвратительно! Мне к Фирсову.

Слева послышался характерный скрежет открывающихся ворот, в ту же секунду я сообразила: ведь моя машина оснащена фарами.

– Минута, – объявил голос.

Я заметалась ошпаренной кошкой. Влезла в автомобильчик, зажгла дальний свет, увидела открытую в стене дверь, поняла, что туда надо идти пешком, под неумолчный бубнеж непонятно где спрятавшегося парня:

– Время истекло. Время истекло.

За спиной лязгнуло, вновь стало темно.

– Ау! – позвала я. – Есть здесь кто? Люди! Эй! Сюда!!! На помощь!!!

Орать дальше показалось мне бессмысленным. «Прежде всего спокойствие, – принялась я убеждать себя. – Дашутка, ты попала в нестандартную ситуацию, значит, выбираться из нее тоже придется, применив выдумку. Тебя специально загнали в этот отсек, стоять на одном месте и вопить непродуктивно».

Я вытянула перед собой руку и, ощупывая ею пространство, медленно двинулась вперед, шаркая ногами. Некоторое время я перемещалась без проблем, потом правая ступня опустилась на нечто мягкое, оно дернулось и с оглушительным воплем: «Мяууууу…» исчезло во тьме.

– А-а-а! – заорала я от ужаса и схватилась за сердце. – Ну, чертова кошка! Вот, гадость, разлеглась на дороге, чтоб тебе пусто было! Напугала до обморока! Фу!

Приведя в порядок нервы, я осторожно продолжила путь и спустя короткое время очутилась… в луже. Холодная вода тут же намочила туфли.

– Ну и безобразие же здесь творится! – затопала я противно чавкающими, явно навсегда испорченными лаковыми тапочками. – Куда я приехала? Эй, Фирсов! Я тебя ненавижу! Гоблин! Дятел!

В лицо повеяло омерзительным запахом, и меня незамедлительно затошнило. Кое-как подавив приступ обратной перистальтики, я прошагала еще пару метров, уперлась ладонью в стену и начала колотить по ней кулаками, призывая на голову Ивана Николаевича все громы и молнии мира. Кстати, не забудьте, что у меня был при себе очень мешающий пакет с уткой, который я держала то правой, то левой рукой, то зубами.

Неожиданно с потолка хлынула вода. Я попыталась прикрыться пакетом, потом подумала, что и так уже промокла снизу, и перестала сопротивляться. От злости я потеряла способность излагать мысли вербально. И тут зажегся свет, я увидела стеклянную дверь, а за ней уютную комнату, стол и мужчину, спокойно читавшего газету.

С воплем: «Покажите мне Фирсова!» – я одним прыжком преодолела расстояние до двери, рывком распахнула ее и заорала:

– Где это чертов Иван Николаевич?

Мужчина моментально отложил прессу, встал, поклонился и чопорно заявил: