Собрав нас, он вдруг сделал заявление, что ему нужно на короткое время отлучиться по служебной надобности. Но он просит нас не расходиться, поскольку предполагаемый срок отлучки будет непродолжительным. И уходит.

Осматривая в одиночку жилье его квартиры, мы в голос удивлялись: откуда у него в личном пользовании такое большое обилие предметов роскоши и прочих изделий не первой необходимости? Мы говорили:

— Какая бы ни была зарплата денег, но на честно приобретенные средства такого не купишь.

— По всей вероятности, он является взяточником.

— Не исключена и такая возможность, что он жулик.

Наконец тот Один парень возвратился из своей отлучки, которая действительно была сравнительно краткосрочной. Возвратившись, он сказал:

— Давайте послушаем магнитофон. У меня есть новые записи.

Когда он произвел включение магнитофона, мы все вынуждены были опешить. Послышались слова, произведенные нашими голосами: «Он — взяточник. Он — жулик».

— Ну вот, друзья мои, — сказал тот Один парень. — Теперь вы имеете полную информацию обо мне, а я имею столь же исчерпывающую информацию о вас. Мы квиты. Вы уже успели обратить внимание, что в моем доме наличествует все, что необходимо для надлежащего существования. Мне недостает только друзей. Поскольку теперь у нас нет тайн друг от друга, то выражаю надежду, что вы с этого момента и станете являться моими друзьями.

Мы обиделись и выразили ему свое несогласие тем, что покинули помещение его квартиры. После этого он предпринял еще несколько попыток наладить контакт с нами и, не добившись успеха, скоро скончался.

Согласно уверениям его лечащего врача, летальный исход смерти наступил в результате обострения резкого приступа хронической ностальгии по дружескому общению. И как только я услышал это, так с тех пор до сегодняшнего дня пребываю в состоянии неуверенного раздумья. Должны ли мы были отнестись к Одному парню с подобающей непримиримостью к его недостаткам? Или же все-таки должны мы были отнестись к нему с надлежащим вниманием и стремлением искоренить эти негативные недостатки?

Третий. Этот случай был доведен до моего сведения одним из приятелей, который побывал на курортном побережье Черного моря в качестве отдыхающего. Там он видел дворец, находившийся в дореволюционное время в пользовании русского графа Воронцова.

Однажды к дворцу графа приблизился некий посетитель. Он уже намеревался проникнуть внутрь помещения, но собака, лежавшая у двери во исполнение своих обязанностей, не пустила его.

Неизвестный посетитель обратился к собаке с уверениями, что он является давним другом графа и ныне имеет неотложную надобность во встрече с Воронцовым.

Собака же на это возразила, что она тоже является преданным другом графа и па этом основании не имеет возможности пропустить незнакомца.

Этот шум достиг ушей графа, и Воронцов отреагировал на него тем, что выглянул из окна. Выглянув, он опознал пришельца и лично удостоверился, что тот пытается ввести собаку в заблуждение. Поскольку никакой он не друг, а самый что ни на есть типичный заклятый враг. И явился с целью убить графа.

После того случая Воронцов отдал распоряжение, чтобы в его парке соорудили памятник его собаке. И приказал на том памятнике сделать надпись следующего содержания: «Не важно, кто твой друг. Важно, какова ваша дружба. Пусть другом будет хоть собака, была бы лишь она преданной тебе».

Человеку присуще думать, что он лучше, чем есть, что достоин он большего, чем имеет, что должен он поучать, а не выслушивать чужие поучения, что вправе он указывать и советовать другим, а сам не нуждается ни в чьих советах и указаниях, что место его среди именитых и выдающихся, а не среди безвестных и незаметных. Таково уж, видимо, свойство человеческой натуры.

В самом по себе стремлении стать выше, лучше, умнее, в стремлении подчеркнуть свои достоинства нет ничего плохого. Плохо, коли эти претензии ничем не оправданы. Плохо, если самолюбие мешает сближению с другими людьми. А особенно мешает оно дружбе.

В общем-то, найти себе какого-никакого дружка, наладить приятельские отношения с одним-двумя людьми всегда можно. Трудно — самое трудное, наверное, — это изначально дружески подходить ко всем людям, ко всему народу.

«А зачем это нужно? — может кто-то спросить. — Разве народ нуждается в вашей или моей дружбе с ним?»

Он-то не нуждается, но мы нуждаемся, мы без этого — не люди. Не вправе считать себя людьми. Несколько видоизменив известное выражение Тургенева, можно сказать: народ проживет и без тебя, и без меня, но никому из нас никогда не прожить без народа.

Народ всегда великодушен и терпим. Эти же качества: великодушие и терпимость — свойственны, как правило, лучшим сынам любого народа.

Из рассказов аксакалов. Однажды великий поэт Навои шел, окруженный своими учениками. И встретился им один из придворных царя Хусейна Байкоры. Придворный тот был ненавистником поэта. Но Навои поздоровался с ним первым и даже голову свою склонил в поклоне.

— Великий учитель, — удивились все поступку Навои, — зачем приветствовали вы врага своего?