Меня не напугали его слова, но вследствие их я начал испытывать чувство закономерного беспокойства. Все-таки оказаться в противных отношениях с человеком, первым по должностному положению в хозяйстве, — это создает определенные затруднительные положения в ежедневной жизни. Стараясь подстраховаться с точки зрения безопасности своего тыла, я вспомнил, что в райцентре у меня имеется в наличии родной племянник в должности начальника районной милиции.

Я никогда прежде не отягощал его служебное положение своими личными просьбами, но на сей раз сложившаяся обстановка вынудила меня прибегнуть к общению с ним.

— На кого жалуетесь? — спросил племянник.

— Ни на кого, — говорю.

— Приятно выслушивать такие показания, — заявляет он. — А то все сплошь являются только с жалобами. — И продолжал:- Так, может быть, имеется какая-нибудь просьба, адресованная персонально мне?

— Имеется, — отвечаю. — Единственная просьба состоит в том, что когда во время очередного посещения нашего аула ты, племянник, соберешься уже покинуть объект, то прежде этого не забудь свидеться со мной и поздороваться за руку.

— Если я правильно понял, — говорит он, — то там, дядя, и выразите вашу просьбу?

— Там видно будет, — ответил я с многозначительным смыслом в голосе.

Мы оба рассмеялись. Он остался на своем служебном месте, а я воротился к своему местопребыванию.

Через определенный промежуток времени возвращаюсь я как-то с родительского собрания и вижу, что со стороны райцентра движется машина, с большой скоростью приближающаяся к аулу. Машина производит торможение в непосредственной близости от меня, и из нее появляется мой племянник в чине начальника районной милиции и в соответствующей чину полной форме.

— Здравствуйте, дядя, — говорит он мне и крепко жмет мою руку.

В последующий момент из той же машины появляется наш председатель колхоза и старается выразить на своем лице дружелюбное расположение по отношению ко мне.

— Здравствуйте, здравствуйте, наш аульский министр.

Это он так шутит, будто бы в тоне товарищеских со мной контактов.

Но я не реагирую ответно. И племянник мой тоже оставляет это высказывание без внимания и продолжает в свою очередь:

— Ну как, дядя, живете? Нет ли ко мне каких индивидуальных просьб?

А я с дополнительным значением смысла отвечаю:

— Какие могут быть индивидуальные просьбы, пока у человека в его индивидуальной жизни все хорошо?

Племянник распрощался со мной самым надлежащим образом, сел в машину и продолжил путь по направлению дальше. И вот у председателя нашего впоследствии того случая уже никаких конфликтных претензий ко мне не оказалось.

Из беседы аксакалов:

— …В прежние стародавние времена нам говорили: «Если хотите, чтобы вами правили справедливо, то пусть правит вами богатый человек, ибо у богатого деньги есть и мздоимством он заниматься не станет».

После революции говорили: «Если хотите справедливого руководства, выбирайте в начальники бедного. Кто всю жизнь прожил неимущим, тот на выгоды не польстится. Бедняк бедняка поймет наверняка…»

— Повидал я за свою жизнь всякого начальственного люда. Для одних чин что ножницы садовнику. Подобно тому как садовник срезает ветки, так же и начальник срезает неугодных себе людей. Для других чип что зонтик. Зонтик всегда шире плеч. Под ним начальник и себя укрывает, и тех, кто к нему поближе, тоже прячет. Для третьих чин что ясное солнце. Всех греет, всем расти дает…

— …Знал я одного начальника. Крупный был мужчина, здоровенный. Ходил что ваш индюк. Но потом сняли его. Репутацию подмочил и стал похож на мокрую курицу. Будто и ростом поубавился, и телом подсох. Люди шутили: «Его не только понизили, но и обузили»…

— Человек в должности тогда силен, когда сумеет собрать воедино силы подчиненных…

— Если начальник одним светит, то на других тень надает…

— …В трех случаях начальника не любят: первый — это когда забывает, что он всему делу голова, и начинает лишь о своей голове беспокоиться; второй случай — это когда он, заботясь о собственной шкуре, все время шкуры меняет: перед младшими — волк, перед равными — лиса, перед старшими — овца; ну и третий — когда он родне и знакомцам сует цветы, а всем прочим — жантык колючий…

Мой дедушка рассказывал: В детстве и юности, когда я помогал старикам, они, по обыкновению, в благодарность желали мне много хорошего. Кто говорил: «Будь счастлив». Кто — «Долгих лет тебе, мальчик». Но два благословения мне запомнились.

Один аксакал сказал: «Пусть дом твой наполнится золотом». Я был ему очень благодарен. Этот старик показался мне самым мудрым, щедрым и великодушным из всех, кого я когда-либо знал.

Другой аксакал ласково так пожелал: «Пусть дом твой наполнится кошками». Я жутко обиделся на него. Тоже, думаю, нашел чем отблагодарить. Совсем, видно, от дряхлости умом тронулся. Заговариваться начал. Может, думаю, он имел в виду не кошек, а что-то другое? Просто слова перепутал. Ведь кошек я, честно говоря, не любил. И в нашей семье их никогда не держали.