— Почему ты все решаешь за меня?

— Я не решаю. Но я очень прошу.

— Ладно, — всхлипнула бабочка (тут только он заметил, что она уже сильно пьяна), — ладно, я подумаю. — И, устроившись удобнее на постеленном им неделю назад клочке бархата, сладко зевнула. Он улыбнулся, тихонько опустил крышку и, зажав драгоценную ношу в левой передней пятерне, на трех лапах тяжело пополз из сокровищницы в тронный зал. Тут-то, на выходе из тоннеля в святая святых подземного мира, и встретили Хозяина его верные слуги и вечные соглядатаи.

— Повелитель, — пискнул Гомик, — мы хотим воспользоваться Правом.

— Так-так-так, — хищно прищурился василиск и, недобро улыбаясь, оглядел столпившихся пресмыкающихся, не пожелавших пресмыкаться на этот раз. Он решил тянуть время и воспользоваться любым удачным поворотом событий. — А помните ли вы, неверные, что ждет вас всех, если вы воспользуетесь Правом напрасно?

— Да, Повелитель, — промурлыкала его юркая фаворитка, ревнивейшая из змей, Раав, — мы знаем: если наши подозрения окажутся напрасными, ты сожрешь нас всех; ни один и не попытается спасти свою жизнь. И ты наберешь себе новых слуг. И все-таки, любезный василиск, мы хотим воспользоваться своим Правом. Если тебе нечего бояться, зачем ты споришь? Или ты жалеешь нас? Тогда мы опять же правы: ты проявляешь презренную доброту.

— Карлик, — повернулся василиск к Марксику, — ты самый мудрый из них. Пойми сам и объясни им: не из страха, потому что мне нечего бояться, и не из жалости, потому что нет ей места во мне, хочу я остановить вас (он старался говорить как можно убедительнее), просто оттого, что я привык к вам, я доверяю вам, а главное — мне лень искать новых слуг. Отврати же их от соблазна.

— Повелитель, — рек карлик несколько смущенно, подергивая реденькую бородку, — мы уверены в своей правоте. К тому же страх смерти для нас — ничто в сравнении с позором служить МЯГКОТЕЛОМУ. Подчинись. А после, если так суждено, — убей нас.

— Что ж, спрашивайте, — подогнув лапы, он грузно опустился на живот и незаметно спрятал под него шкатулку.

— Ответь, с кем ты разговариваешь, уединяясь, в последние дни?

— А если я отвечу «ни с кем»?

— Мы обыщем хранилища и сами найдем твою собеседницу. А после казним и ее, и тебя, подвергнув прежде жесточайшим и позорным пыткам. Дабы неповадно было существам с горячими сердцами являться в подземное княжество и выведывать его тайны.

— А если я сам отдам ее?

— Ты избавишь себя от пыток.

— А если я скажу: пытайте меня в два и в три раза более жестоко, только выпустите ее в свет, исполнится ли мое желание?

— Частично: мы будем пытать тебя, о Всемогущий, в два и в три раза более жестоко, но ее убьем все равно.

— Что ж, тогда я говорю вам: ищите. — Он положил тяжелую голову на пол и, полуприкрыв глаза, наблюдал, как, почтительно изгибаясь, проползли, под предводительством Марксика и Гомика, мимо него несколько десятков самых родовитых и грозных змей. Вскоре они убедятся в тщетности своих поисков и, подстегиваемые страхом смерти, решатся обыскать и его самого. Выход один.

Он наклонил голову, просунул пасть под живот, крепко сжал шкатулку в зубах и, оттолкнувшись что есть силы от земли, кинулся напролом через толпу впереди, ослабленную уходом самых сильных.

Змеи опутывали его с ног до головы, сплетаясь в сети и канаты, пытаясь остановить его во что бы то ни стало. Но он стряхивал и топтал их, метр за метром прорываясь вперед.

Он бежал по гулким туннелям, он шлепал по подземным речкам, он продирался через узкие щели, где потолок, заросший известняком, почти сходится с полом. А разная нечисть, вчера еще бывшая его покорным народом, стекалась из боковых закоулков и преследовала его, отставая лишь на несколько шагов.

Оранжево-зеленые памы и узорчатые полозы, гигантские питоны и злобные гадюки-ехидны, сепсы, дипсы и мертвенно-глазые эмморисы — ни один из вчерашних рабов не хотел лишиться удовольствия травить вчерашнего господина.

На одном из поворотов путь ему преградил Тифон — чудище с сотней змеиных голов, но по-настоящему он страшен только для земных жителей, для василиска же — не более чем сотня обыкновенных змей. Мощным ударом когтистой лапы он вмял Тифона в стену пещеры, стена неожиданно обвалилась, и за ней обнаружился ход, идущий круто вверх.

Василиск, растопырив лапы, еле выбрался в ночь из узкой вертикальной норы на лесную поляну и, широко разинув пасть, с клекотанием и храпом пытаясь отдышаться душным предгрозовым воздухом, выронил шкатулку наземь. Та раскрылась и из нее выпорхнула заспанная бабочка. У них была от силы минута.

— Майя, быстрее лети отсюда. Я сумею защитить тебя от погони. Но выполни мои поручения: навести двух человек, которых я когда-то любил и ненавидел. — И он коротко объяснил ей, кого и где она должна найти, что и каким образом внушить. — Прощай же! — закончил он.