— Задумались о смысле жизни, — ответила Вессен.

— Ой, да ну вас! Ребёнку понятно — смысл, чтобы жить. Летим! Няня, потом подумаешь о смысле!

— Я туда не пойду, — поёжилась Вейс. — Не люблю такого. Мы тут пока погуляем.

— Зря, — покачала головой Тесан. — Вери, ты со мной? Молодец!

— Минутку, — Хорёк поймал их за руку. — Оденьте на руку, оба. Это просто маячки. И если не хотите опоздать, в пещеры — ни ногой! Ясно?

— Почему? — удивилась Тесан. — Вот же карты! Сказано, что там всё давно уже подписано и заблудится только ребёнок.

— Именно поэтому, — буркнула Вейс. — Давайте уж в следующий раз без могильников. Нет что ли мест поинтереснее?

— Полно, — Хорёк указал на карту. — Но пришлось бы отклониться от прямого маршрута.

Стайен и Вессен

— Весс, — Хорёк жестом указал ей на складные стулья, добыл из сумки-холодильника бутылку минералки. Предложил ей — отказалась. — Я давно хочу спросить тебя. Ты не хочешь прикрыть всё это?

— О чём это ты?

— О том, чем ты руководишь, — Хорёк задумчиво посмотрел в ущелье — солнце висело над ним. Красиво. Вот что значит всерьёз взяться за туризм. Ни кофе, ни овцы, ни даже виноград не приносят Тегарону такого дохода, как туризм. И иммигрировать сюда теперь очень трудно — не пускают. Может, и правильно делают, что не пускают. — Не расскажешь мне, зачем мы всё это создали?

— Риторический вопрос? — Вессен достала из кармана фляжку, отпила. Что-то она расслабилась. Раньше никогда не брала с собой спиртное, тем более не пила вот так, не скрываясь. Правда, она не пьянеет. Не может, с тех пор, как её выучили на Тень.

— Нет, — Хорёк поправил шляпу и пригладил усы — левый, потом правый. — Я не понимаю, зачем нам это. У нас восемьдесят баз. У нас лучшие специалисты, которые все как один думают, что работают на Силы Всемирной Стабильности. У нас свои люди во всех крупных спецслужбах, у нас своя армия, мы можем объявить войну любой стране, начать или прекратить мировую войну. Мы сильнее кого угодно в этом мире. Но я не понимаю, зачем нам всё это. Я про нас с тобой.

— Преступность, которую сократили на восемьдесят процентов. Нет больше «диких пси», нет эпидемий. Нет мировых войн, не предвидится голода. Это плохо?

— Это замечательно, — Хорёк вздохнул. — Я не уверен, что человечеству нужен золотой век, но пока вроде всем нравится. Но я про нас с тобой!

— Ты хочешь в отставку?

— Ты меня не отпустишь, — Хорёк отпил из бутылки. — Весс, я не вечен. Ну да, ну проживу я ещё сто лет. Может, больше, на этих ваших ягодках. Мне есть чем заняться, и даже тысячи лет не хватит, не в этом вопрос. У меня свой автосервис, я уже наизобретал всякого барахла столько, что всем остальным ещё два века догонять меня. Но зачем? Человечеству и так хорошо. Давай уйдём, прикроем эту лавочку — мы открыли восемнадцать реальностей. Давай уйдём в любую на десяток лет, поживём сами по себе и вернёмся. Никто ничего не заметит.

— Двадцать четыре годных и сто одну промышленно годную, — поправила Вессен. — Не следишь за отчётами?

Хорёк махнул рукой.

— Давай отдадим пару реальностей. Ты не хуже меня знаешь, что в ближнем космосе им делать нечего. Там ничего нет, кроме красивых видов. Энергии и сырья и здесь хватает. А дальним владеем пока что только мы. Отдадим пару реальностей, пусть у людей будет другая цель. Они всё равно откроют проходы, пусть через сто лет. Или ты хочешь вечно за ними присматривать?

— Я хочу вернуть их, — Вессен встала и отвернулась. — Просто узнать, что они живы. А потом… потом мы поговорим.

— Они живы, — Хорёк пожал плечами. — Ты и так знаешь. Тебе нужно просто отдать картину. Отпустить её, увезти в другую реальность. Да хоть в Страну Цветов.

— Только, когда я найду, кому можно её доверить, — сухо возразила Вессен.

Хорёк долго смотрел в её глаза.

— Вот оно что, — протянул он. — Ты боишься. Ты боишься отказаться от неё, потому сидишь рядом с ней и дрожишь. Боишься, что картина отыщет другого хозяина.

— Перестань!

— Весс, чем ты занимаешься? Чем ты весь день занимаешься у себя в кабинете? Не говори мне, что делами Ордена. Он давно уже сам по себе, мы специально этого добивались. Чем ты занимаешься, почему картина всё ещё у тебя?

Вессен молчала.

— Она не терпит бездельников. Значит, ты что-то делаешь, но что?

— Это тебя не касается, Стайен, прости.

Хорёк встал.

— Я прощу, Весс. А вот остальные? Знаешь, почему они все с нами, почему смотрят на тебя, как на богиню? Потому что я нашёл им дело. Они осваивают реальности, они думают, что мы готовим место для человечества. Чтобы пришло на готовенькое. Что мы готовим на самом деле, Весс?