— Он… он не просто убьет… этот выродок меня… а-а-а-а-а! — Хирург взвыл, когда Немо схватил его за воротник камуфляжа на шее и рывком швырнул на колени.

Чтобы подтянуть упрямого подонка к Жарке Немо понадобилось секунд пять. И ещё полсекунды, на то, чтобы швырнуть его в аномалию, старательно придерживая извивающееся в дикой судороге тело защищенной рукой.

Перун отвернулся, зажав уши от оглушительного рева. Возле Хижины вскрикнула Люба.

Через три секунды Немо выдернул Хирурга из аномалии, резко поворачивая к себе.

— Ты будешь говорить?

— Пу-путу… — обугленные губы едва слушались хозяина, щеки и лоб покрывала кожа, по цвету больше всего похожая на тщательно обожженный кирпич. Волосы на голове исчезли полностью, как и брови с ресницами. Да и век больше не было. А на месте глаз сочились жутковатой жижей две пожелтевших кляксы. Когда он пытался заговорить, кожа на щеках лопалась и сквозь тонкие трещины виднелась розовое, нежное мясо. — Торхаш это… Тор-га-гаш…

— Так-так, — спокойно, без единой эмоции произнес Немо. — Байки травим? Ну что ж, я тоже байки люблю. Вот только травить их лучше в Баре, под бутылку дешевой водяры. А мы сейчас не у Бармена в гостях и ситуация у нас несколько неподходящая.

— Неееэээээааауууу… — пожалуй крик с которым Хирург повторно нырнул в аномалию услышали не за один километр.

На этот раз Немо держал несговорчивого оппонента не меньше десяти секунд. А когда вырвал, то Перун, увидевший лицо Хирурга, быстро отвернулся и зажмурился, словно пытался отгородиться от того, что увидел. А потом ещё и заткнул рот рукавом камуфляжа, надеясь избавиться от жуткого запаха горелой человеческой плоти, забивающего ноздри и горло. Эру не вовремя оторвавшийся от обыска трупов и взглянувший на крики, быстро сменившиеся воем и хрипом, громко выматерился. Немо же спокойно, ничуть не сбившимся голосом, спросил, глядя в то, что недавно было лицом Хирурга:

— На кого ты работал, тварь?

Теперь лицо его противника напоминало очень плохо обработанную маску какого-нибудь кровожадного африканского или ацтекского божка. Плоть на лбу сгорела почти полностью, оголяя пожелтевшую от нестерпимого жара лобную кость. Глазные яблоки просто лопнули и глазной сок стекал до самого подбородка, срываясь и падая на землю. Мышцы носа истаяли под чудовищным пламенем аномалии, выставляя острый хрящ, почему-то напоминающий клюв дохлого воробья. Щеки прогорели насквозь, прекратив скрывать удивительно белые зубы, торчащие из обугленных дыр. Уши превратились в небольшие куски паленой кожи, болтающиеся по бокам похожей на грязный мяч головы.

— Оооооооаааааакххххх! — непонятно как выдавил он, невольно дергаясь в руках Немо. Секунду молчал, пытаясь перебороть боль, потом собрался и бросил одно единственное слово, частью потерявшееся из-за воздуха, прошедшего сквозь дырявые щеки. — Оо-гашшшш! О-гаш…

— Понятно, — кивнул Немо и разжал руку, роняя тело Хирурга в аномалию.

Раздался уже совсем слабый хрип, быстро сменившийся довольным гудением Жарки, поймавшей жертву. Немо неторопливо стянул с руки порядком обугленную куртку и зашвырнул её вслед за Хирургом. Несколько секунд постоял, думая о чем-то и глядя в бездонное небо, по которому иногда медленно скользили легкие, мягкие, пожалуй даже пушистые облака. И резко опустив взгляд с неба на землю, направился к Хижине Рыбака, на ходу пнув Перуна в бедро, бросая без единой эмоции в голосе:

— Ну и чего ты тут расселся? Следующего Выброса ждешь? Двигай ногами давай.

Перун, никак не находящий в себе силы, чтобы оторвать рукав от лица, вдруг вскочил на ноги. Ничем не спровоцированная грубость Немо словно придала ему сил, и он заорал:

— А ты что прикажешь мне делать? За Хирургом в Жарку кинуться? Да я знаю, ты, сволочь, можешь! Садист, нелюдь проклятый! Как тебя Зона терпит? И тварей вроде тебя!

— Да уж не знаю, — с легкой улыбкой ответил Немо, обернувшись через плечо. — Но ведь терпит. И кровососов, и химер, и сталкеров, и даже меня терпит. Наверное для чего-то все мы нужны.

Злость захлестнула Перуна с головой. С трудом поборов желание схватить винчестер и всадить пару зарядов в спину Немо, он быстро зашагал следом, не обращая внимания на жуткий запах, разносящийся вокруг и даже заставляя себя забыть, что произошло здесь всего минуту назад.

Эру сидел на остатках фундамента, сложив перед собой винтовку Хирурга, одну Грозу, четыре Абакана, два Калашникова, две ГП-37, СВУ и Чейзер из славного семейства винчестеров. Отдельной кучкой лежала горка консервных банок и даже бутылка водки, найденные в карманах у наемников. У его ног валялось два свежих окурка, а сигарета в трясущихся руках Эрудита обещала скоро стать третьим.

— Оно того хоть стоило? — чуть подняв глаза, уточнил он. — Узнал что хотел?

— Стоило. Узнал.

— И что же такое нужно было узнать тебе, что ты таким вот не побрезговал?

— Имя. Всего лишь имя.

— Что за имя-то? Кто заправлял всем этим?

— Торгаш…

— Не… кха-кхе… — Эру закашлялся, проглотив табачный дым. — Немо, тебя по голове не били? Торгаш это же байка! Тебе ли этого не знать! Наврал он тебе напоследок, Хирург этот хренов!

— Нет. Перед смертью для таких как он нет смысла врать. Он действительно работал на Торгаша.