Первый раз за всю войну по пустой траншее, просто так для грохота выпустят десятка два снарядов. Видно мы стали сильны! Раньше, в реальном бою, нам при наступлении на деревню больше двух снарядов было не положено.

Полковая разведка в полковом учении участия не примет. У нас своя учеба. Мы выходим ночью на свою тренировочную полосу. Разведчики готовятся для ночных действий.

Мы нашли небольшой участок земли на песчанном бугре по краю леса. Там били окопы и ход сообщения. Видно кто-то до нас успел окопаться здесь. Мы нашли его готовым в стороне за болотом. Возможно, что здесь когда-то проходил передний край.

Разведчики в ночной поиск отправляються небольшими группами. В каждой группе не больше трех-пяти человек. Комплектуються группы на добровольных началах. Каждый имеет право выбрать себе напарников. Люди сходятся на доверии и взаимной дружбе. Самые отчаянные состоят в группах захвата. Командир группы захвата самое важное и главное лицо. Это не важно сержант он или рядовой. Во время ночного поиска все ему подчиняються. Даже я, если иду вместе с ними за языком.

Новичку в группу захвата попасть сразу трудно. Нужно на деле себя показать. Нужно иметь незаурядную сообразительность и выдержку, стойкость и решительность без всякого там куража. Таких групп во взводе три. Все зависит от укомплектованности развездки. В боях эти группы пополняються из числа добровольцев. Остальные солдаты взвода разбиты на группы прикрытия и обеспечения. Обеспечение не продуктовое, а боевое. Это своего рода лестница, на которой каждый знает и занимает свое место. В разведке нет, как в обычной жизни, коръеризма и возни за место. Хочешь быть впереди и выше всех, иди в захват группу. А это значит, что ты рискуешь больше всех. Опаснее всего ходить и брать своими руками немца. Остальное все мелочь по сравнению с этой чистой работой.

Добровольцы из пополнения проходят учебную проверку. Они должны походить до пота, поползать, когда тебе пот застилает глаза, проверить себя на зрение, на слух и на сообразительность. Их берут с собой опытные, они за ними ходят как щенята.

Группа захвата среди разведчиков находиться в привилегированном положении. Они не ползают каждую ночь под немецкой проволокой. Они не ищут где можно взять языка. Их не используют на побегушках связными и посыльными. Они не стоят около землянки на постах. Всем этим занимаются солдаты из групп прикрытия и боевого обеспечения. Люди из группы захвата отдыхают до времени. На них, как на профессионалов будет возложена самая ответственная и рискованная часть операции. Они не занимаються подготовительной черной работой. В ночном поиске под немецкую проволоку ходят другие. Они слушают, нюхают, готовят данные о противнике. Нащупали слабое место, нашли подходящий объект, вот тогда для мысленной оценки захват-группа выходит на место и уточняет мелочи.

Она идет не одна. Ее охраняет в нейтральной полосе группа прикрытия. У нее личная охрана, если хотите. После проверки, если у захват-группы сложиться мнение, начинается дороботка и доводка задачи по захвату пленного.

Взятие языка из передней траншеи в стабильной обороне дело не простое. Любая ошибка, неточность, случайность, оплошность заканчивается гибелью ребят. Из двух, трех проработанных объектов выбирается один. До тонкостей и мельчайших деталей изучаются проходы в проволочном заграждении. В минных полях обезвреживаються мины. Прочерчиваются и наносятся на карту все мертвые пространства, командует поиском командир группы захвата. Ему подчиняються при подготовке и проведении операции все разведчики, участвующие в поиске. Он командир и хозяин над жизнью людей. Он выбирает день и час выхода на задачу. На задачу, это значит на захват языка. Такое бытовало у нас тогда выражение.

Сегодня я вижу, что сержант чем-то недоволен. Он качает головой и просит не торопить его. Ему что-то не нравиться и он решает готовить другое место. По лицу его видно, что он решает вопрос жизни и смерти.

Разведчики понятливы. Я разделяю его сомнения. Я вижу, что он не готов и не собрался с духом. Разговор продолжать не к чему.

Ворваться в немецкую траншею не мудренное дело. А что дальше? Другом пулеметы и проволока в четыре кола.

– Чего там мудрить! – слышу я голос командира полка.

Полковое начальство считает, что мы умышленно тянем время. "Доползли до траншеи, спустились в нее, любого немеца с перепуру снимай и бери языка! Вот и вся ваша тактика и опереция! Смелого пуля боиться!"

Если все так просто, то почему мы каждый раз несем потери в людях? Торопить сержанта нельзя. Нажим на него может привести заведомо к срыву. Я сам не раз ходил под немецкую проволоку, лежал там подолгу, слушал и наблюдал, изучал, делал выводы, но к решению сунуться туда на приходил.

Когда наступит подходящий момент и решающий час, сержант сам скажет:

– Завтра идем! А это значит, что к ночи должно быть все готово.

Командир взвода Рязанцев соберет людей, проверит омуницию, снеряжение и оружие, наличие боеприпасов, перевязочных средств, пригодность маскхалатов и уточнит задачу каждого разведчика по этапам, по времени. Перед выходом на боевую задачу нужно еще раз проработать систему сигналов и связи в бою.

Командир взвода учтет кто болен, у кого куриная слепота, кашель, простуда, расстройство желудка. У кого из ребят все тело покрылось зудом, дрожат руки и подгибаются колени. Командир взвода знает кого из разведчиков заменить. Перед выходом на задачу, когда ее накануне объявляют у людей проявляються разные внешние проявления, признаков страха. Сегодня они у этого парня есть, а в другой раз он чувствует себя нормально. Чужая душа-потемки! Каждый раз она себя по разному ведет. И у самого отчаянного порой бывают признали депрессии.

Группа захвата хочет перед выходом попариться в бане. Мало ли какие причуды бывают перед смертью у людей!

Немецкая траншея, это не учебный полигон, не тренировочный окоп, куда можно позевывая небрежно спрыгнуть. Когда берут языка, время идет на счет по секундам. Из немецкой траншеи можно и не вернуться. Небольшая мелочь. Повернул голову не в ту сторону, не увидел вовремя немца, получил порцию свинца в живот и будь здоров.

Скрывать нечего. Перед выходом на боевую задачу многих бьет озноб. и от страха перед смертью появляются разные болезни.