Брать такую мокрую курицу для нас одно удовольствие. Это не то, что лезть в сухой окоп, когда немца погода до костей не пробивает.

– С погодой нам братцы считай, повезло! – говорю я шепотом своим разведчикам.

– Пока он проморгает глазами, пока он выставит руки наружу, протрет глаза, вы успеете взять его и дать ему под зад коленом.

– Берите его в охапку! Руки придержите, чтобы не дотянулся до винтовки.

– Рот не забудьте ему заткнуть и смотрите в оба!

Мы с Рязанцевым остаемся лежать в низине. Захват группа и группа прикрытия уходят вперед. Немца брать будут трое. Пятеро их прикроют. В такую погоду толкучки около проволоки не следует создавать.

Так оно и случилось. Не успели трое ввалиться в окоп, схватить немца за мокрые полы шинели, как двое разведчиков подхватили его и он повис в воздухе над окопом в горизонтальном положении. Третий прикрыл ему рот и снял с головы ремень винтовки. Двое подсунули ему ладони под поясной ремень и он, едва касаясь ногами земли полетел вперед, как птица на легких крыльях.

Перед глазами у немца замелькала размытая дождем земля. Двое разведчиков, поддерживая его навесу, бегом уходили в нейтральную полосу.

Через некоторое время немцу ударили в лицо мокрые листья и ветки кустарника. Плеснул в лицо прохладный душ дождевых капель.

Только теперь немец сообразил, что его схватили и волокут русские. От сознания, что он попал в плен, что все его расчеты на Великую Германию рухнули, он содрогнулся и застонал. Плен! Далекая Сибирь! Которой его прежде пугали. По всему телу пробежала неприятная дрожь. Ему вдруг стало невыносимо жарко и захотелось пить. Он стал облизывать верхнюю губу, по которой с лица скатывались прохладные струйки дождя. В глазах помутилось. Через минуту он пришел в себя. На душе было спокойно и всё совершенно безразлично.

Теперь он стоял на ногах. Двое русских стояли около него и улыбались. Он почувствовал твердую землю под ногами. Третий, что был сзади, приблизился, поддел его стволом автомата под бок и легонько прошелся ребрам. При этом заулыбался до самых ушей. Один из двоих, которые его тащили за ремень, надвинулся на немца вплотную, схватил его за плечи и как вожжи потянул на себя. Он наклонил немного голову вниз и боднул немца головой и обнял руками крест на крест.

– Фриц? Адольф? – тыкая пальцем, спросил он немца.

– Нейн, нейн! Их бин Вальтер!

– Значит Вальтер! – сказал третий, который прыгнул в окопе на немца первым,

– Ну дорогой! Дай я тебя обниму и поцелую! – и солдат обхватил немца обеими руками, подвинул на себя и поцеловал его в посиневшие губы.

– Тьфу ты зараза! – произнес он в сердцах и смачно сплюнул на землю при этом. Все остальные засмеялись. Целовать немца, кроме него никто не смел. Кто бросался в траншее на немца, тот потом и целовал его, комедию разыгрывал. Таков был заведен в нашей полковой разведке обычай. И его выполняли каждый раз.

– Вот братцы! Какую гадость приходиться целовать! Хоть бы девку, какую поцеловать для приличия!

– Молодец камрад! Хорошо ты нам под руку попался!

Немец стоял, втянув в себя шею. Он ничего подобного не ожидал. Он думал, что они, ткнув его в бок автоматом, расстреляют тут же. А они были рады и улыбались как дети. Он пытался разгадать их загадочное поведение. Неужели это ирония судьбы? Сначала посмеялись, а затем расстреляют. Им всегда внушали, что русские не оставляют пленных в живых.

Тот, что целовал и плевался, достал кисет, оторвал кусок газеты, скрутил козью ножку. Щелкнув зажигалкой, он затянулся несколько раз и раскурив её, спросил:

– Раухен!

– Яа, яа! – и немец достал из кармана сигареты.

Выпустив клубы махорочного дыма, солдат вынул изо рта козью ножку и не спрашивая, сунул её немцу в рот.

– Данке шон! – промямлил понимающе немец.

– Кури, кури! – сказал солдат и забрал из рук немца пачку сигарет.

Солдат угостил сигаретами стоящих рядом. Немец тянул набитую махоркой козью ножку, а русские дымили немецкими сигаретами. Затянувшись насколько раз, немец поперхнулся и на глазах у него появились слезы.

– Руссишь табак зер штарк! – произнес он.

– Кури, кури! Скорей подохнешь! – сказал солдат и все засмеялись.

– Данке шон! Данке шон!

– Нам с тобой повезло! Мы тебя голубчика без шороха взяли! Все обошлось как надо! Молодец Вальтер!

На переднем крае у немцев пропажи не хватились. Ни пулеметной стрельбы, ни снарядных разрывов. Они даже не трехнулись, что у них сняли часового.

Можно в передней траншее передохнуть, пока все наши здесь соберутся. Торопиться вроде некуда. В полку и в дивизии подождут. Им пленный не срочно нужен. Это жареный баран к обеду должен поспеть! Им пленный нужен для отчета. Вот, мол, мы какие молодцы. Вы нам с верху ничего, а мы вам, пожалуйста, контрольного пленного для отчета приготовили.