– Ты куда капитан?

– На улицу!

– Подожди! Я с тобой пойду!

Телефонисты уже размотали связь и соединились с дивизией. Вслед за командиром полка на окраину города пришла еще одна неполная рота. Солдаты потоптались на месте и уселись вдоль забора на дороге.

Я отошел в сторону, сел на подоконник раскрытого настежь окна, командир полка о чем-то говорил с командиром прибывшей роты.

– Кузьма! Сходи, узнай! Чего они там, у бочки толкутся на месте?

Кузьма быстро сбегал и вернулся назад.

– Никто не хочет вести обгаженного немца в дивизию! Говорят, засмеют тыловики!

– Сбегай на окраину в роту. Скажи, что я послал. Пусть дадут двух солдат для сопровождения пленного в дивизию. Там любители сразу найдутся!

Майор отошел от роты и направился ко мне.

– Расскажи, как было дело!

Я рассказал, что мы без выстрела вошли на окраину и осмотрели ближайшие дома. Немцев в городе не оказалось за исключение этого.

Командир полка пошел к телефону и стал докладывать в дивизию о том, что город взят.

– Ты должен быть здесь! Никуда не отлучатся! Я должен поехать в дивизию и подробно доложить обо всем. Остаешься здесь за меня!

А я подумал:

– На кой черт ты мне сдался? Мне нужно выспаться до утра. По дорогам на Смоленск путь предстоит не легкий. С рассветом он же сам пошлет меня вперёд на разведку. А это, мол, остался за меня! Пусть думает что хочет! У меня на этот счет свои соображения.

– Позови мне Рязанцева! – сказал я Кузьме.

К этому времени Рязанцев с разведчиками сумел обойти всю западную окраину города. Да и город сам оказался не большой.

– Вот что Федор Федрыч! Нам завтра с утра предстоит серьезная работа. К утру с пехотой разберутся и нас с тобой пустят по дороге вперед. Собери всех разведчиков, выбери место открытое, выстави смену часовых и заваливайтесь спать!

На рассвете часовые меня разбудили. Я велел поднимать разведчиков и осмотрелся кругом. Небольшая площадь. Справа кирпичный двух этажный дом. Тот самый единственный, который я увидел тогда в Духовшине. Теперь в этом доме РОНО. Чуть дальше, левее дома на площади мы увидели бомбоубежище. Два наклонных лаза уходили с двух сторон под землю.

– Глубина метров пятнадцать!

– Тут наверно их генералы сидели?

– В бункер ребята спускались? – спросил я Кузьму.

– Спускались!

– Он не заминирован?

– Нет!

– А кто проверял?

– Никто не проверял! Вон в тот лаз спустились, а из другого вылезли!

– А что там внизу?

– Бумажки всякие валяются. А так ничего!

– Вас к телефону требуют! – сказал прибежавший солдат.

Я вернулся назад. На проводе был майор, наш командир полка.

– По дороге на Холм, Бельково, Мошна отправишь головной походный отряд, группу разведчиков с командиром взвода и два десятка стрелков солдат. Командир батальона соответствующие указания от меня получил, он следует за головной заставой с батальоном. Ты с остальными разведчиками будешь пока в резерве. Я нахожусь в дивизии. К тебе в город приедет начальник штаба Денисов. Дальнейшие распоряжения будешь получать от него.

Рязанцев ушел вперед. Я остался поджидать майора Денисова. Кузьма сбегал к генеральскому бункеру, ему не сиделось на месте.

О бункере можно добавить еще. Бревенчатый лаз имеет наклон градусов тридцать. Ступеньками служат обтесанные толстые бревна. Они по всему лазу уложены венцом в колоду. Бревенчатый лаз, как колодец уходит наклонно вниз. Бревна между собой укреплены стальными скобами. Бревна толстые, очищенные от коры. Чем ниже туда спускаешься, тем прохладнее становиться, а в низу отдает холодком. Внизу узкий рубленый коридор. Потолок, пол и стены срублены одной колодой. В конце коридора под прямым углом, второй наклонный лаз. Справа около стены в круглых бревнах сделаны плоские ступеньки.

– Вот где спускался и поднимался ихний экселенц! – пояснил мне Кузьма.

Забегая вперед, скажу, что в Смоленске, в районе Черного Яра был построен железобетонный блиндаж. Штабной бункер имел прямую связь с Берлином и был связан с деревянным бункером в Духовщине. Духовщина была последним опорным пунктом Восточного вала немецкой обороны.

Вижу, по дороге из нашего тыла едут два всадника и повозка. За повозкой, как на похоронах, идет до взвода солдат стрелков, это остатки второго батальона.