При виде креста, вырезанного на груди Мэри Клейнфельдт, возникло дурное предчувствие, что это одно из тех преступлений, которые будут преследовать его до старости. Дальше дело свелось к вопросам о том, сколько средств и сил на него можно бросить, прежде чем члены окружной комиссии снимут его с должности. Если в доме не найдется подсказок, обозначенных крупными красными стрелками, никаким способом не оправдаешься в том, что поставил на уши все полицейское управление.

Он перестал возиться с замком, поднажал коленями, чувствуя растяжение мышц, которого вчера не чувствовал, можно поклясться. Снова навалился на створку, пробуя ее на прочность, нахмурился. Обычно такие мощные запоры встречаются лишь в большом городе. С внутренними петлями. Дичь какая-то. Если Дэнни каким-нибудь чудом не прорвется в заднюю дверь, придется разбивать окно. Обратный путь за ключами полностью исключается.

Холлоран оглядел старинные окна размером шесть на шесть, воображая разбитые в щепки столетние рамы – стыд и позор. Полез под куртку, нащупывая в нагрудном кармане рубашки пачку сигарет «Пэлл-Мэлл». Целлофановая обертка зашуршала в полной тишине.

Стены дома, насколько возможно, приглушили выстрел. Все равно он прозвучал так громко или так неожиданно, что шериф шарахнулся прочь с заколотившимся сердцем. Инстинкт сработал быстрее сознания, заставив присесть, скорчиться, выхватить девятимиллиметровый пистолет. «Видишь, Бонар? – промелькнула в сознании безумная мысль. – Как насчет реакции?»

Не успев додумать, Холлоран скатился по ступенькам, побежал, по-прежнему пригнувшись, под окнами к дальнему углу дома. Остановился, прижавшись плечом к стальной обшивке, тихо и неглубоко дыша, прислушиваясь так внимательно, что слышал шорох сухих кукурузных стеблей в поле за домом.

«Черт побери, где ты, Дэнни?»

В попадавшей в поле зрения части двора нет ни деревьев, ни каких-либо признаков жизни, только коричневая, коротко подстриженная трава тянется на добрую сотню ярдов к кукурузному полю. Он наклонился, высунул голову за угол и быстро отдернул. Ничего. Ни кустов, ни укромных местечек, стрелку негде спрятаться. Только невысокая бетонная лестница у задней двери. Холлоран вывернул из-за угла и подкрался к ней.

Через пару минут обнаружил первые окровавленные останки, разлетевшиеся по маленькой подсобке. Пройдя немного дальше, нашел и остальное, почти пожалев об этом.

Через час Бонар отыскал Холлорана на заднем дворе Клейнфельдтов. Шериф притащил туда кухонный стул, на котором сидел, обхватив себя руками, не сводя глаз с дома.

Бонар присел рядом на корточки, выдергивая стебли сухой травы.

– Теплеет, – заметил он.

– Приятное солнце, – кивнул Холлоран.

– Как ты?

– Просто вышел на минутку оттуда.

– Слышу. – Бонар поднял пачку «Пэлл-Мэлл» с торчавшей оттуда шариковой ручкой. – В подъезде нашли. Твоя, или надо снимать отпечатки?

Холлоран похлопал себя по карману, потянулся за пачкой, вытянул сигарету.

– Наверно, обронил, услыхав выстрел. – Закурил, глубоко затянулся, откинулся на спинку стула, выпустил дым. – Ты когда-нибудь здесь бывал в наши школьные годы? Когда в доме жили Тикальски?

– Нет. Наш автобус шел другой дорогой.

– Тогда во дворе росло много деревьев.

– Ну?

Холлоран кивнул.

– Яблони, пара дубов, самый высокий тополь, какой я в жизни видел, а на нем на канате, толщиной с мою руку, висела огромная старая тракторная покрышка.

– М-м-м… Может, буря свалила. Помнишь, какие тут дули ветры шесть-семь лет назад?

– Возможно. – Он на минуту задумался. – Впрочем, вряд ли ветер все начисто выкосил. Дома почти не было видно за какими-то кустами, знаешь, с висячими ветками в белых цветах…

– «Невестин венок», научное название – спирея.

Холлоран взглянул на Бонара:

– Откуда ты все это знаешь?

Бонар отыскал длинный стебель травы, поковырял в зубах.

– Я обладаю обширными, разнообразными и в большинстве своем бесполезными познаниями. К чему ты клонишь?

– Здесь совсем негде спрятаться. Они все вырубили.

Бонар выплюнул травинку, огляделся, шевеля бровями и мозгами.

– Похоже на то. Видел, сколько оружия в доме?

– Кое-что видел.

– Пока только на первом этаже семнадцать стволов. Видишь, что за бред? Я хочу сказать, это же старики. В одном и том же шкафу зубная паста «Полидент», двустволка и «магнум» сорок четвертого калибра. Распроклятый дом набит инструкциями и журналами по выживанию. А приспособление для приведения в действие того самого ружья? До того сложная современная штука, что даже Харрис растерялся. Заставил ребят ползать на четвереньках, осматривая каждый дюйм в поисках дополнительных проводов. Покойники были истинными параноиками.