Ее ладонь по-прежнему лежала на его нагрудном кармане, и он гадал, слышит ли она биение сердца, слишком сильное и быстрое для спокойно стоящего мужчины.

– Возможно, чтоб выставить полицию в невыгодном свете.

– Возможно. Тогда встает вопрос, что он имеет против полиции. Откуда эта неприязнь? Должна быть причина, сколь бы фантастической она нам ни показалась. Когда мы ее установим, сделаем большой шаг вперед.

– Тебя этому на курсах психологии научили?

– Среди прочего, – улыбнулась она. – Готов ехать?

– Угу. – Однако шериф не стронулся с места, иначе она отдернет руку от кармана, и сердце заледенеет.

– Я только заскочу домой на секундочку, переоденусь в форму.

– Ты со мной не поедешь.

– Поеду. Дорога среди ночи займет шесть-семь часов. Заснешь, врежешься в дерево.

Он минутку подумал.

– Возьму с собой Бонара.

Она оторвала руку, отступила на шаг, сверкнула глазами, затмив верхний свет.

– Превосходно, шериф Холлоран. Большое вам спасибо. Я работаю над этим делом нисколько не меньше Бонара, и что происходит? Боитесь, что женщина скомпрометирует вас перед крупными шишками из столичной полиции?

– Ох, ради бога…

Шарон опомниться не успела, как он схватил ее за плечо, прижал к ближней стенке, придвинулся так близко, что в глазах у нее помутилось, навалился всем телом на то, что скрывалось под красным платьицем.

– Боюсь, – проговорил шериф Холлоран, почти прижавшись к ее губам своими, – если ты поедешь со мной, нам никогда не доехать до Миннеаполиса.

Он целовал ее долго – год или три секунды, – потом губы ее шевельнулись, открылись, пришлось опереться руками о стену, чтобы устоять на ногах.

Вырисовывалось два варианта: овладеть ею прямо у стены отдела вещественных доказательств полиции округа Кингсфорд или мчаться в ночи через весь штат за убийцей, выполняя служебный долг.

И только он решил, что никакая работа не остановит живого мужчину, как она оттолкнула его, тяжело дыша открытым ртом, держа глаза широко открытыми.

– Черт возьми, Майк, я чуть в обморок не упала.

Вновь возник Харрисон Форд с поганой улыбкой. Холлоран отдал бы миллион баксов, чтобы вновь очутиться в средней школе, выйти утром из запертой комнаты и объявить: «Эй, ребята, я вчера почти до обморока зацеловал девчонку!»

– Тебе надо идти.

А он снова надвинулся на нее:

– Я вовсе не спешу.

Шарон вывернулась у него из рук, быстро отскочила к двери, вильнув юбкой, обнажив колени и бедра, обтянутые кружевным нейлоном.

– Я тоже, – сказала она, глядя ему в глаза. – Поэтому лучше иди.

Он был до такой степени ошарашен, что попросту дал ей уйти, постукивая каблучками по коридору, потом вверх по лестнице, и даже не удивился, что она как-то слишком легко отказалась от намерения ехать с ним в Миннеаполис.

Через час Холлоран с Бонаром мчались на запад по 29-й автостраде, поставив между собой термос со сваренным Марджори кофе, в подставках дымились два полных стаканчика. Бонар первым вел машину, явно стараясь как можно скорее покончить с делом. Восемьдесят миль на спидометре, на крыше крутится мигалка.

– Никогда не думал, что ты будешь так спешить в большой город.

– Я и не спешу. Ненавижу большие города. Смог, преступность, счетчики на стоянках… Большие города высасывают из тебя все соки. Просто хочу попасть до закрытия в заезжаловку у Пяти Углов. Лучший в штате ростбиф с подливкой, чтоб мне провалиться.

– Я думал, вы с Марджори обедали в «Хидден хейвен».

– Час назад.

– Нельзя есть в машине ростбиф с подливкой.

– Я и на палке съем ростбиф с подливкой, но, по правде сказать, забочусь о тебе. Шарон сказала, что ты не обедал.

– Когда ты разговаривал с Шарон?

– Между тем, как выскочил из постели Марджори и бежал домой переодеться в форму.

– Она тебе звонила? Зачем?

– Велела остановиться тебя покормить. По-моему, тебе надо жениться на этой девушке.

– Для женитьбы я слишком молод.

– Ты почти слишком стар для деторождения.

– У нас даже свидания пока не было.

– Так устрой для начала. – Бонар резко свернул, объезжая останки сбитого на дороге енота. – Кстати, я слышал слово «пока».

Холлоран развалился на сиденье и закрыл глаза.

– Я сегодня навещал родителей Дэнни, приносил соболезнования, – сообщил Бонар.

Холлоран открыл глаза.

– Они сказали, что ты был у них утром. Отвез в похоронную контору, помогал с устройством.