Шрифт:
– Н-не п-понимаю, – прошептала Рэйвен, отступая за кровать.
– Разве? А ведь они были так откровенны сегодня вечером! Они пускали слюни! И я не сомневаюсь, что из-за моей очаровательной женушки даже эта жаба сэр Джулиан Крейвен начнет ко мне подлизываться! Ты, Рэйвен, станешь моим оружием! Стоит мне лишь поманить их возможностью побарахтаться с тобой в постели, и эти похотливые козлы сделают все, что я захочу!
– Да вы сошли с ума! Как только сэр Хадриан мог так ошибаться на ваш счет?! Он говорил о вас с такой любовью и теплотой!
– Мой отец – старый маразматик! А тебе, дорогая, лучше раз и навсегда смириться с тем, что ты станешь моей женой. Как только мне удастся заполучить сюда священника, мы совершим свадебный обряд.
– Никогда! Вы не посмеете! Капитан Сен-Жермен…
Филипп метнулся к Рэйвен и схватил ее за горло.
– Твой разлюбезный капитан и пальцем не пошевелит, чтобы помешать мне. – Филипп злорадно ухмыльнулся. – Судя по выражению его лица после объявления о нашей помолвке, он навсегда вычеркнет тебя из своего сердца!
Рэйвен пыталась разжать цепкие пальцы, сжимавшие ее горло. Она с ненавистью смотрела на своего мучителя.
– Вероятно, этот капитанишко что-то для тебя значил, – продолжал Филипп. – Иначе ты бы не позволила ему столь страстно целовать себя, не так ли? – Он нахмурился. – Полагаю, тебе следует направить свою страстность на меня, моя соблазнительная Рэйвен, поскольку наш брак не будет обычным браком по расчету.
Убрав руки с ее шеи, Филипп с силой притянул девушку к себе. Рэйвен задрожала, увидев, что он склоняется над ней. Его жесткая курчавая борода царапала ей лицо, в ноздри ударил перегар из винных паров. Она царапалась и отбивалась, точно тигрица, которую хотели посадить в клетку. Наконец один из её острых ноготков до крови расцарапал его щеку. Филипп отпрянул.
– Ах ты, маленькая сучка! – выдохнул он, сверкая своими безумными глазами.
Сдернув со стены шелковый батик, он выдернул из него одну из бамбуковых палок, на которых он был закреплен. Затем размахнулся… Палка просвистела в воздухе, прежде чем обжечь обнаженное плечо Рэйвен.
Сначала она пыталась кричать, но это еще больше взбесило Филиппа. Он яростно наносил удар за ударом по ее судорожно вздрагивающим плечам и спине. Внезапно он остановился, пристально глядя на нее и тяжело дыша. Рэйвен с трудом сдерживала рвущиеся из груди рыдания. Ее спина и плечи были покрыты ссадинами, из которых сочилась кровь, и отвратительными синяками.
– Это тебе первый урок послушания, – прошипел Филипп. – Если станешь упрямиться, то вряд ли он будет последним. – Он прошел к двери и с угрозой в голосе добавил: – И попробуй только пикнуть об этом своей гувернантке! Ты же не хочешь, чтобы и с ней случилось нечто подобное, а? Наверняка не хочешь. Так вот, я обещаю, что не трону её, если ты проявишь благоразумие.
Бросив последний взгляд на Рэйвен, лежавшую на кровати, он расхохотался и вышел. И снова запер дверь на ключ.
Весь следующий день Рэйвен пролежала в постели. Она через запертую дверь сообщила Дэнни о якобы разыгравшейся мигрени, втайне надеясь, что отлежится и кровоподтеки и синяки исчезнут раньше, чем Дэнни заметит их. Девушка решила, что не должна подвергать Дэнни опасности.
Рэйвен часами думала о безумных планах кузена. Как он умудрился лишиться всего своего состояния и достойного положения в компании? И почему его отец даже не подозревал об этом? В конце концов она решила, что ей, вероятно, не хватает фактов, чтобы разобраться в сложившейся ситуации.
В течение всего этого дня только Лил появилась у нее в комнате. Она молча, не поднимая глаз, поставила на столик поднос с едой. Рэйвен знала, что бесполезно просить ее о чем-либо. Она была даже благодарна молчаливой девчушке, когда та наконец удалилась, оставив её наедине с ее болью и тяжкими думами. Ближе к вечеру раздался громкий стук в дверь. Филипп спросил, не спит ли она. Рэйвен тихо лежала в кровати с лихорадочно бьющимся сердцем. Она чуть не разрыдалась от облегчения, когда он так и не зашел к ней и оставил ее в покое. Вспомнив, с какой яростью он избивал ее палкой, вспомнив о его обещании – о том, что он непременно будет спать с ней, как только они поженятся, она не смогла сдержать слезы и проплакала до тех пор, пока наконец не забылась тяжелым сном.
Когда Рэйвен проснулась, бледное солнце стояло уже высоко над горизонтом. Хотя ее спина и плечи все еще причиняли ощутимую боль при любом движении, она стиснула зубы и оделась, настроенная весьма решительно. Она должна выбраться из этой тюрьмы! Должна избавиться от Филиппа Бэрренкорта! И он еще ответит за все, что посмел с ней сотворить!
– Мисс Рэйвен!
– О, Дэнни, пожалуйста, заходи! – Она попыталась улыбнуться.
– Вы себя уже лучше чувствуете? – с надеждой в голосе спросила Дэнни, входя в комнату.