Капитан направился к лампе, чтобы погасить ее, но внезапно остановился, заметив краешком глаза какой-то необычный блеск среди осколков на полу. Наклонившись, он разметал осколки носком ботинка. Нахмурившись, на­клонился еще ниже, чтобы разглядеть, что же так блес­тит, отражая свет лампы многоцветной радугой Шарль поднял странный предмет и принялся его разглядывать. Поначалу он был озадачен, поскольку это оказался кусо­чек обыкновенного стекла. Но вдруг его чувственные губы сами собой растянулись в улыбку. В следующую секунду он громко хохотал.

– Ты сошел с ума, приятель?

– Временами мне и самому так кажется, – отве­тил Шарль Дмитрию, вошедшему в каюту. – Скажи-ка, что ты обо мне подумаешь, если я сейчас заявлю тебе, что только что нашел «Кохинор» в фальшивом дне китайской вазы?

– Наверное, ты и впрямь свихнулся, – не замедлил сообщить другу Дмитрий; он покачал головой, увидев ос­колки.

– Ну, тогда смотри.

Дмитрий взял камень и прошел к свету, чтобы полу­чше разглядеть его. Шарль, подбоченясь, наблюдал за ним. Русский вдруг резко повернулся; глаза его расши­рились.

– Саджид Вали Шах, брат правителя Оудха, был известным наркоманом, – задумчиво проговорил Дмит­рий. – Логично предположить, что камень был отдан Филиппу Бэрренкорту в уплату за опиум. Обычно платят серебряными слитками, но, полагаю, драгоценные камни тоже в чести.

– Но если вспомнить о нищете Филиппа, то скорее всего он ничего не знал об алмазе.

– Может быть, – согласился Дмитрий. – Но как же камень попал в вазу? И почему Саджид Вали Шах подарил ее именно ему?

– А вот это, вероятнее всего, навсегда останется тайной.

Неожиданно Шарль улыбнулся; в глазах его вспых­нули веселые искорки.

– Боже, какая ирония судьбы! Филиппа Бэрренкорта тяга к наркотикам довела до банкротства и нищеты. И все это время неслыханное богатство таилось в его вазе!

Дмитрий снова поднес камень к свету. Его глаза за­сияли.

– Он же огромный! Ой-ой-ой! Да на него можно столько всего накупить!

– Если Пенджаб аннексируют, то камень по закону будет принадлежать королеве, – напомнил другу Шарль.

– И ты намерен подарить его ей? – спросил Дмит­рий, недоверчиво взглянув на друга. – После всего, что тебе пришлось вынести, после всех пакостей Филиппа Бэрренкорта? А ведь камень мог бы стать отличной местью, Шарль!

– Як этому никогда не стремился.

Мгновенно протрезвев, Дмитрий положил руку на плечо друга и сказал:

– Этот мир, Шарль, зачастую несправедлив. Запо­лучив себе одно богатство, ты утратил другое. И думаю, то, что ты утратил, было для тебя дороже всего на свете.

– Я найду ее, Дмитрий, пусть даже придется отдать за это жизнь.

– А я сделаю все, чтобы помочь тебе.

Они посмотрели друг на друга, молча поклявшись вер­нуть то, чего их столь вероломно лишили. Неожиданно Дмитрий ухмыльнулся.

– Отлично, старый морской бродяга. Пусть будет по-твоему, будем следовать прямым курсом и возвратим королеве Викки ее драгоценный алмаз – если, конечно, Пенджаб аннексируют.

– Твое великодушие иногда просто поражает, – с иронией заметил Шарль.

– Угу, ты прав, товарищ. Кстати, камешек-то так себе… А вот если его хорошо и правильно обработать – ему цены не будет. Викки будет польщена. – Дмитрий лукаво подмигнул. – И она не очень расстроится, если «Кохинор» станет поменьше, чем был вначале, верно?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Шарль.

– Ну, если бы алмаз был вполовину меньше, чем сейчас, он все равно стал бы достойным украшением ко­ролевы, разве не так?

– А что со второй половиной?

– Надеюсь, у тебя достаточно богатое воображение. Думаю, ты сумеешь придумать, как с ним поступить.

Тоскливый взгляд Шарля остановился на камне, но его голос не дрогнул, когда он неожиданно сказал.

– Да, Дмитрий, кажется, у меня уже есть кое-какие планы на сей счет.

Долгие зимние месяцы, что прошли со времени отбы­тия голландского работоргового судна «Корморант» из Индии, оказались самыми тяжелыми и потребовали от Рэйвен Бэрренкорт колоссального самообладания. Неук­люжий, тяжеловесный корабль пересек Аравийское море и направился вдоль гвинейского побережья, сделав корот­кую остановку в Фидс, чтобы набить свои вонючие трю­мы еще большим количеством несчастных африканок. С начала января судно проложило новый курс через тропик Рака. Зимние штормы скоро начали немилосердно тре­пать «Корморант», и женщины в трюме испытывали не­имоверные страдания.