Шрифт:
В наступившей тишине раздался ликующий рев Дмитрия: он поднял в воздух двоих нападающих и рывком швырнул их за борт. Шарль, только что расправившийся с окровавленным вождем точно таким же образом, отошел от борта с блуждающей улыбкой. Он видел, как последние бандиты исчезают в темных водах реки. В азарте боя Дмитрий продолжал палить в темноту, громко ругаясь по-русски. Борода его разметалась, глаза горели неистовым огнем, а зубы в свете фонаря сверкали белизной. Шарль, уже успокоившийся, отдавал распоряжения членам команды; подходя то к одному, то к другому члену экипажа, он осматривал их раны. Только после этого он повернулся к Рэйвен, хотя откуда же ей было знать, что он беспокоился о ней больше всего.
Сжавшись в комок у стены кубрика, она закрыла лицо руками. Бережно подняв се, Шарль прижал девушку к груди. Сердце Рэйвен бешено заколотилось. Ее била дрожь.
– Тебя ранили? – с тревогой спросил он. Рэйвен молча покачала головой, но он заметил, что в ее глазах всё еще стоит ужас от пережитого. Обняв Рэйвен за плечи, он повел ее в свою каюту. Налил в бокал бренди и приказал:
– Выпей.
Рэйвен помотала головой.
– О женщина! Я сказал – «выпей»!
Она машинально поднесла бокал к губам, но, глотнув, тут же закашлялась – жидкость обожгла ей горло.
– Дьявольщина… – просипела она. – Ты этого хотел, да?
Шарль, обрадованный тем, что краски вновь вернулись на ее лицо, не обратил внимания на ее слова. Он снова наполнил бокал, а она, уже не сопротивляясь, опустошила его. Скрестив могучие руки на груди, он ждал, когда бренди сделает свое дело. Секунду спустя Рэйвен судорожно выдохнула. Глаза ее ожили.
– Кто эти люди? – прошептала она.
– Африди. Они живут в горах. Ради всего святого, что ты делала на палубе?
– Не могла уснуть. Пошла на палубу, а там случайно заметила их. Но пока сообразила что к чему, они… уже напали.
Она снова задрожала. Шарль стиснул зубы, видя, как она вся напряглась от страшных воспоминаний.
– Чего они хотели? – спросила она.
– Опиума, – резко ответил Шарль.
– Опиума? – недоуменно спросила Рэйвен.
– Именно клиперы занимаются перевозкой опиума в Китай в обмен на серебряные слитки. И эта жалкая банда наркоманов перепутала те клиперы с нашим и решила завладеть всей партией опиума. Они бесстрашные воины, эти африди, но, к сожалению, не умеют пользоваться мозгами.
– Кажется, тебе их жалко?
Воспоминание об остром клинке, упершемся в грудь Рэйвен, непрошено мелькнуло в голове Шарля, и он гневно сверкнул глазами. Рэйвен тут же отпрянула.
– Если я о чем и жалею, так это о том, что не убил их всех до одного!
– Надеюсь, Дэнни не проснулась, бедняга испугалась бы до смерти. Боже! Я совсем забыла о её болезни!
– Посиди здесь! Я сейчас взгляну на нее и приду. Он вернулся почти мгновенно.
– Спит спокойно, представь себе. Сомневаюсь, что она вообще слышала хоть что-то. Спасибо лаудануму.
– Слава Спасителю! Не дай Бог, если бы ей довелось пережить из-за этих бандитов… то же, что и мне.
Она снова побледнела, а Шарль тут же наклонился к ней и помог подняться на ноги.
– Забудь про них. Я удвоил количество вахтенных, и Дмитрий заступил на дежурство, так что бояться больше нечего. После хорошего сна ты почувствуешь себя намного лучше.
Пока он вел ее к двери, Рэйвен вдруг приникла к нему, обняв его за шею.
– Не оставляй меня одну, – прошептала она. В темно-желтых глазах снова промелькнул страх. – Я боюсь оставаться одна. Прошу тебя, Шарль, я не могу…
Лицо Шарля осветилось нежностью, хотя Рэйвен и не видела этого, уткнувшись лицом в его грудь. Шарль поднял ее на руки и понес к своей кровати. Там он помог ей освободиться от её бархатного платья, так что она лежала среди одеял лишь в корсете и шемизетке, все еще обнимая его за шею. Он ощущал ее теплое дыхание на своей щеке, и, оторвавшись на мгновение, чтобы задуть свечу, он прилег рядом с ней и уложил ее голову на свое плечо. Она благодарно вздохнула и крепко прижалась к нему. Руки Шарля, обнявшие се, успокаивали, и пережитый ужас стал потихоньку отступать. Тепло от бренди и сильного тела Шарля и вовсе прогнало страшное видение. Шарль почувствовал, как она успокаивается, и еще крепче прижал к себе, вдруг ощутив, что в нем растет желание всегда защищать и оберегать ее. Большая ладонь опустилась на лоб Рэйвен, чтобы нежно погладить шелковые пряди ее волос. Ему вдруг стало покойно и сладко на душе оттого, что Рэйвен ровно дышит на его груди.
Соловей, проснувшийся в бархатной темноте каюты, вдруг запел грустно-томную песню, выводя трель за трелью невыразимо прекрасную мелодию. Шарль удивился, что Рэйвен никак не отреагировала на это. Он нежно прошептал ее имя, но поскольку она в ответ промолчала, да и дышала тихо и ровно, он понял, что она уснула. Прижимая ее к себе, он молча слушал прекрасную серенаду соловья. Внутри у него зародилось непонятное умиротворение, и короткое время спустя он тоже уснул.
Рэйвен проснулась со сдавленным криком ужаса. Приснившийся ей кошмар был таким явственным, что сердце ее бешено заколотилось, она задыхалась. Но ее крепко обняли сильные и теплые руки, а мужской голос прошептал в ухо: «Ш-ш-ш, это всего лишь сон, дорогая».