В обстановке трапезы доминировала отчужденность. Хотя приготовленное Марианной тушеное мясо со специями было выше всяких похвал, полное нежелание общаться, демонстрируемое хозяином дома и его кухаркой, сказалось на настроении Кэти не лучшим образом. Она попыталась в самом начале нарушить молчание и завязать общий разговор, но безуспешно, и ей ничего не оставалось, как тоже замолчать.

Старлинг, почти не прикоснувшийся к пище, подождал, когда она закончит есть, потом поднялся на ноги и сказал:

– Я очень устал, поэтому, если вы не возражаете, отправлюсь сейчас же в спальню. Это была тяжелая неделя. Мне казалось, что она никогда не кончится.

Когда Старлинг удалился, Кэти отнесла свои и его тарелки на кухню, где безуспешно пыталась перемолвиться словом с Марианной. Последняя выхватила у нее тарелки и отвернулась, бормоча себе под нос нечто неразборчивое, но сердитое. Все остальное время, пока молодая женщина находилась на кухне, Марианна полностью игнорировала все ее попытки с ней заговорить.

Кэти вернулась в гостевую комнату и заперла дверь. Она ничего с собой не привезла, но то немногое, что ей было нужно, нашла у себя в комнате и в ванной. Кэти приняла душ, выстирала под краном белье и некоторое время сидела обнаженная, глядя в окно, как золотая луна всходит над темным лесом. Прежде она никогда не расследовала дел, связанных с похищением, и не имела представления, как они могут развиваться. Она представила себе Еву в аэропорту Хитроу – в темных очках и с платком на голове. Рядом с ней стоял ее приятель, вынимавший марку стоимостью в миллион фунтов из конверта, оставленного Сэмми на доске для объявлений. Затем в ее воображении эта парочка бесследно исчезла, словно растворившись в небе. Обдумав свои фантазии, Кэти пришла к печальному для себя выводу, что такое вполне могло быть и в реальной жизни.

Потом ее внимание привлекло едва заметное движение за окном – там, где кончалась лужайка и к розовому саду подступали кусты и деревья. Кэти довольно долго смотрела в этом направлении и наконец увидела сначала один, а потом и второй силуэт, двигавшиеся очень осторожно. Затем они вышли к лужайке из чернильной темноты леса. Олени, подумала Кэти. Животные, грациозно ступая по посыпанной гравием дорожке, подошли к пруду с декоративной каменной облицовкой и, опустив морды в воду, стали пить.

Уже позже, когда Кэти лежала в постели и готовилась отойти ко сну, она услышала звуки долетавшего издалека разговора. Вечер был теплый и окна в комнате отворили, но определить, откуда доносились голоса и на каком расстоянии от нее находились говорившие, оказалось трудно. Кэти вылезла из постели и высунулась из окна. Теперь она слышала голоса более явственно. Ей показалось, что они доносятся из восточного крыла дома – того, где находилась кухня. Кэти также заметила в той части двора какое-то свечение. По-видимому, на кухне горела лампочка и ее отсвет падал на росшие перед окном кусты. Разговаривают мужчина и женщина, подумала Кэти; более того – спорят или даже бранятся. Потом она задалась вопросом, так ли при подобных обстоятельствах звучали бы голоса Старлинга и Марианны, но ни к какому определенному выводу не пришла. Через несколько минут разговор неожиданно прекратился и Кэти больше ничего не услышала.

На следующее утро Марианна подала грандиозный завтрак из бекона, сосисок, яичницы и помидоров. Кушанья лежали на огромном блюде в центре обеденного стола. Обозрев с сердитым видом все эти продукты, которых хватило бы на дюжину едоков, Старлинг произнес:

– Пришлось сказать ей вчера… Она решила, что вы… – Он снова посмотрел на гору провизии в центре стола и поморщился. – Короче, она подумала, что я привез вас сюда в отсутствие Евы, чтобы…

– Она приняла меня за вашу любовницу? – Кэти видела, как он мучается, и решила прийти ему на помощь.

– Да. И тогда я рассказал ей про исчезновение Евы. И о том, что вы из полиции. Так уж вышло…

– И какова была ее реакция?

– Вы же видите? – Он указал на обильную еду. – Это ее способ справляться со стрессами. Сейчас, к примеру, она занята выпеканием хлеба. Преогромные, надо сказать, буханки печет. Это какое-то сумасшествие…

– По-моему, будет обидно, если ее старания пропадут зря. Вы не возражаете, если я воздам всему этому должное? Признаться, я здорово проголодалась…

– Угощайтесь…

– А вы?

Он покачал головой и повернулся к французскому окну. Но открыв балконную дверь, он не вышел на веранду, а достал пачку сигарет и закурил. Все его движения были скованными и медлительными, а рука слегка подрагивала.

– Я и не знала, что вы курите, – сказала Кэти, наполняя чашку из огромного кофейника.

– Бросил. Одиннадцать лет назад.

– Вы купили сигареты на обратном пути из аэропорта?

Вместо ответа Старлинг выпустил струйку сизого дыма к безоблачному голубому небу. Он не захотел ничего объяснять, и давить на него Кэти не стала. Со стороны кухни до них донесся громкий стук и хряск. Казалось, Марианна рубит топором на куски целую говяжью тушу.

В десять пятнадцать, когда Кэти уже подумывала об отъезде, со стороны подъездной дорожки послышался стрекот мотоциклетного мотора. Потом зазвонил дверной звонок, и Старлинг отправился открывать. Кэти последовала за ним. Затянутый в черную кожу курьер с ярко-желтым шлемом на голове вытащил из висевшей на груди сумки конверт. Он передал его Старлингу вместе с металлическим пюпитром с квитанцией, где Старлингу следовало расписаться. Когда Старлинг поставил свою подпись, курьер хотел было вернуться к своему мотоциклу, но Кэти его остановила.