– Понятненько…

– У меня дома в кабинете есть одна гравюра, приобретенная год назад в антикварном магазине в Инвернессе. На ней изображен весьма плотного сложения жизнерадостный мужчина, одетый в камзол, парик и короткие, до колен, панталоны. Он беседует с художником и что-то объясняет ему. Это портрет Саймона, лорда Ловата, о чем свидетельствует подпись. Далее сказано: «Взято из жизни и гравировано в технике офорта Уильямом Хогартом. Опубликовано в соответствии с парламентским актом 25 августа 1746 года».

– Похоже, я потерял нить, Сандип, – сказал Брок. Они вышли из лифта и двинулись по длинному и пустому подземному коридору.

– Ловат был вождем горцев. Во время шотландского восстания 1745 года он был захвачен англичанами и препровожден в Тауэр, где Хогарт и набросал его портрет, перед тем как его вывели во двор и обезглавили. Ловат был последним человеком, обезглавленным в Англии по приговору королевского суда.

– Я по-прежнему не улавливаю…

– Это обезглавливание точно совпадает по времени с Актом об унии, а в соответствии с ним образовалось Соединенное Королевство! А нынешняя склонность к обезглавливанию является отражением общеизвестного факта, что ваше драгоценное Соединенное Королевство разваливается на части! – радостно вскричал доктор Мехта, после чего открыл дверь и вошел в большой анатомический зал.

– Очень убедительно, Сандип, – пробормотал Брок и подумал, что индус по обыкновению переврал все исторические даты и факты, подгоняя их под свою очередную курьезную теорию. Потом он надел халат и перчатки и другую защитную одежду, предложенную ему ассистенткой. – Я буду иметь это в виду как возможный мотив. Без сомнения, адвокаты за это ухватятся.

– Значит, у вас уже есть подозреваемый?

– Нет, в сущности… Разве что любовник или муж…

– О Господи! – Мехта в разочаровании закатил глаза к потолку. – Всегда любовник или муж…

Брок проследовал за ним через облицованную пластиком дверь в большую, ярко освещенную комнату.

В анатомическом зале выстроились в два длинных ряда шестнадцать секционных столов. Рядом с ними стояли низенькие металлические столики и раковины. Завтра, в понедельник, который считался самым загруженным днем в этом подразделении, на всех этих секционных столах будут лежать трупы, но сегодня оказался занят только один. Покоившаяся посередине большого анатомического стола голова Евы имела патетический вид и казалась всеми забытой, никому не нужной вещью.

Мехта представил Брока своей ассистентке Энни – молодой женщине с густыми волосами до плеч. Энни одарила Брока короткой зубастой улыбкой и продолжила приготовления к исследованию, выкладывая на рабочую поверхность стола хирургические инструменты и металлические ванночки и кюветы для образцов. Она работала с Мехтой давно и к его трепу уже привыкла.

– Мы ждем результаты анализов на СПИД и гепатит С, которые должны получить в ближайшее время, – сказал Мехта.

И действительно, в дверях появилась женщина в белом халате и помахала ему. Энни наблюдала, как патологоанатом просматривал полученные из лаборатории бумаги. Наконец он, кивнув, что-то спросил у женщины и повернулся к Броку:

– Все чисто.

Энни уже интерпретировала результаты анализов, сообразуясь с языком жестов своего шефа, и надела перчатки, белую маску и пластиковые очки. Потом она подошла к столу, взяла голову Евы своими розовыми, затянутыми в пластиковые перчатки руками и повернула ее так, что лицо запрокинулось к потолку. Мехта направился к противоположному концу стола, натягивая перчатки и жестом предлагая Броку к нему присоединиться.

– Между прочим, мне действительно нужно для правильного исследования кое-что еще помимо головы, – сказал Мехта, обращаясь к Броку. – Взгляните: линия отделения головы от туловища проходит по шее очень высоко, в связи с чем мы лишились сразу и подъязычной кости, и щитовидного хряща, которые, если бы мы обнаружили на них повреждения, могли указывать на попытку удушения руками. Я хотел бы привлечь ваше внимание к одному обстоятельству, о котором вы тоже наверняка размышляли. Мне думается, голову доставили в таком виде именно для того, чтобы мы имели возможность удостовериться в смерти жертвы, но не смогли при этом установить кое-что другое.

– Например? – проворчал Брок.

– Например причину смерти. Или что-нибудь из совсем другой сферы. Скажем, факт изнасилования или беременности. Но нельзя сказать, чтобы мы были полностью лишены такой возможности. Хотя щитовидная железа и отсутствует, давление, оказанное на нее при насильственных действиях, может найти отражение в виде чрезмерного содержания в крови вырабатываемого ею гормона, что можно проверить с помощью определенных тестов. С другой стороны, как вы можете видеть, на лице жертвы явных признаков конгестии, или застоя крови, нет, как не наблюдается и вспучивания слизистой оболочки глаз, что могло бы свидетельствовать о прекращении доступа воздуха и закупорке головных кровеносных сосудов.

– Но разве обезглавливание не является очевидной причиной смерти? – осведомился Брок.

Мехта рассмеялся.

– Ну уж на этот вопрос мы ответить в состоянии. Жертва уже была мертва, возможно, несколько часов, прежде чем ее голову отделили от туловища. Как видите, здесь посинения нет, но если мы перевернем голову…

Энни перевернула лежавшую на стальном столе голову лицом вниз. Мехта отвел длинные черные волосы от черепа и указал на багровые, с синевой пятна на шейной и затылочной части головы.