Шрифт:
Затем последовала мощная контратака подошедшего резерва, и Даву отступил. Конница генерала Дохтурова, прорываясь сквозь сугробы, добралась до городского кладбища.
– Чьи это полки? – возмутился Наполеон, разглядывая едва видимые в метели тени. – Почему отходят?
– Они не отходят, ваше величество, они атакуют! И это русские! – пригляделся к несущейся конной массе Бертье.
Императора спасла контратака его шурина Мюрата. Но и Мюрат далеко не продвинулся. Его конники застряли в глубоком снегу и повернули обратно.
– А это кто наступает вразброд! – показал раздраженно Наполеон Бертье куда-то влево, где едва виднелась толпа устало бредущей пехоты. – Неужели опять русские? Надо их достойно встретить! Бертье пригляделся в зрительную трубу.
– Встречать их не надо! Они не наступают, а отступают! Это ваша старая гвардия, сир!
– Не может быть! Моя гвардия никогда не отступает! Передайте мне трубу!
В окуляры увеличительных стекол Наполеон отчетливо увидел усачей в высоких медвежьих шапках.
– Победы сегодня уже не будет! – сказал император. – Теперь остается только рассчитывать на ничью!
Поздно вечером сражение прекратилось само собой. Потери сторон оказались примерно равными.
Наполеон был мрачен от сведений о погибших. Почти тридцать тысяч для одного дня – это уж слишком!
– Захвачены ли знамена?- спросил он, чтобы хоть немного поднять себе настроение. – Нет, сир! – А пушки? – Тоже нет, сир? – Ну, а пленные? – Ни одного!
– Что же я буду сочинять для бюллетеня в Париж? – раздосадованно топнул ногой император.
В ставке Беннигсена тоже совещались. За продолжение боя на следующий день были храбрые Багратион и Ермолов. Осторожный Пётр Толстой предлагал дать армии передышку. Беннигсен решил отходить.
Сражение при Эйлау было еще одной почетной ничьей! Впрочем, современники справедливо оценили его как важный стратегический успех русской армии. Да и Беннигсен доносил об обеих столкновениях в Санкт-Петербург как о несомненных победах. Благодарность радостного Александра не знала предела. После Пултуска Беннигсен сразу же стал главнокомандующим, а после Прейсиш-Эйлау получил звезду и ленту Андрея Первозванного с двенадцатью тысячами рублей пожизненной пенсии. «На вашу долю выпала слава победить того, кто еще никогда не был побежден», – восторженно писал российский монарх…
В боевых действиях наметился перерыв. Противники отогревались по теплым избам, дожидаясь весны, чтобы продолжить спор сызнова. Российское общество, прознав об Эйлау, ликовало.
– Это припарка французишкам за Аустерлиц! То ли еще будет впереди.
Как всегда в подобных случаях, разразился одой Державин. На этот раз она звалась иносказательно «Персей и Андромеда». Наполеон в ней был представлен серпкогтистым и двурогим саламандром. Насмерть его поражал отважный русский витязь… Беннигсен.
Ступай и победи никем не победимых,Обратно не ходи без звезд на персях зримых…В Париже исход Эилауского сражения тоже отмечали как свою несомненную победу. В Нотр-Дам де Пари был даже отслужен благодарственный молебен «Те Deum».
В частных письмах все свои неудачи французы сваливали на… грязь и морозы. Сам же Наполеон тем временем переживал бурный роман с полькой Марией Валевскои.
Пока один император предавался любовной неге, второй торопился на войну.
В предместьях заштатного городка Юрбурга Александр провел смотр гвардии, которую привел из Петербурга брат Константин. Преображенцы, семёновцы и из-майловцы кричали «ура», рвясь в бой.
Туда же, к Юрбургу, притащился и униженный Фридрих Вильгельм Второй. Тронутый горем прусского короля, Российский император сердечно обнял его. Оба залились слезами: Фридрих Вильгельм, вспомнив об утерянной армии, Александр, жалея друга.
– Не правда ли, ни один из нас двоих не падет один? Или оба вместе, или ни тот, ни другой!
Вконец разрыдавшийся от жалости к самому себе, Фридрих Вильгельм упал головой на плечо верного союзника: – Вместе… Рядом… До конца…
Мимо окон с песнями шли один за другим пехотные батальоны:
Ах ты, сукин сын, камаринский мужик!Ты за что, про что калачницу убил?Я за то, про то калачницу убил,Что не с солью мне калачики пекла,Не по-о-од-жаристы-я!Друзья-императоры долго стояли, обнявшись… Увы, как показывает история, клятвы монархов зачастую стоят не слишком дорого. Пройдет не так уж много времени, и тот же Фридрих Вильгельм отправит свой корпус в составе наполеоновских войск в Россию, правда, предварительно извинясь за это перед другом Александром…