После душещипательного общения с королем Пруссии Александр втретился и с Беннигсеном. Помня об Аустерлице, император поспешил сразу же заявить генералу:

– Я здесь гость и никуда вмешиваться не намерен! Все повеления исходят лишь от вас! Я же буду лишь наблюдать и… вдохновлять!

– Великая честь для меня! – склонил голову хитрый Беннигсен.

Вечером император читал бумаги о ситуации вокруг Турции. Бумаги были безрадостные.

– Надо, если уж не предотвратить войну с турками, то хотя бы оттянуть ее сколь возможно! – велел передать свой взгляд на южную проблему Александр. – Нынешняя истерия султана – результат французских происков! Нас хотят взять в сплошное кольцо! А потому здесь нам сейчас нужна только решительная победа!

Вокруг Юрбурга поднимались дымы бивуачных костров. Русская армия готовилась к новым сражениям.

Албанский берег у скал Дураццо издавна славился разбойничьим людом. Бурное море часто приносило тамошним жителям добычу, разбивая о камни суда. Горе было попавшим на прибрежные скалы – немногие оставались в живых. Но добравшихся до берега ждала не менее страшная участь, чем погибших. Албанцы смотрели на них, как на вполне законную добычу. Спасшихся тут же убивали или же продавали в рабство, затем грабили останки судна.

Разумеется, команда «Флоры» об этих обычаях местного населения ничего не слышала. Придя в себя, капитан-лейтенант Кологривов первым делом провел перекличку и занялся выяснением места, куда попала команда потерпевшего крушение корвета.

Окружающая местность была неприветливая. Вокруг громоздились мрачные скалы. Далее шли покрытые лесом горы и, наконец, вдалеке виднелась какая-то деревушка. Пока матросы и офицеры оглядывались и приводили одежду в порядок, послышался конский топот. На берег прискакали три албанца. Больше жестами, чем словами, они выразили свое сочувствие случившимся и попросили показать старшего. Кологривов вышел вперед. Всадники объяснили, что они посланы пригласить капитана в деревню к местному are. Кологривов от приглашения поначалу отнекивался, больно уж не хотелось отделяться от команды, но албанцы были настойчивы, и командиру «Флоры» пришлось согласиться.

– Попробую договориться насчет какой-нибудь требаки, чтобы подкинули нас до Корфу! – сказал он старшему офицеру. – Вы остаетесь за меня!

С собой Кологривов взял двух мичманов Сафонова и Клемента, да лоцмана-черногорца, который мог немного говорить по-албански. Особой тревоги у капитан-лейтенанта не было. С Турцией еще мир, а потому потерпевшие крушение могли рассчитывать на уважительное отношение и помощь.

До деревни добирались долго, часа три. У околицы навстречу русским морякам внезапно бросились несколько десятков албанцев, размахивая кривыми саблями.

– Учуяли добычу, шакалы! – переглянулись мичманы. – Кажется, будет нам весело!

– Ведите нас к своему are! – не потерял присутствия духа Кологривов.

Албанцы было заупрямились, но решительность капитан-лейтенанта возымела действие и офицеров повели к дому на Цетральной площади деревни.

Ага появился на крыльце, приветливо поздоровался с Кологривовым и пригласил офицеров к себе, но собравшаяся к этому времени поодаль толпа, думая, что начальник хочет присвоить их добычу, ворвалась в дом и, схватив моряков, потащила их в какой-то сарай. У дверей встали несколько подростков с саблями.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – сокрушенно произнес Кологривов, когда опустился тяжелый засов.

– Не Юрьев, Всеволод Семеныч, а дьяволов! – подал голос мичман Сафронов. – Попали так попали!

В завязавшейся драке в доме деревенского аги ему сильно разбили лицо, и теперь, присев на корточки, мичман обтирал кровь рукавом рубахи. Из темноты сарая натужно блеяли козлы.

– Вот и соседи нам для компании! – нервно засмеялся Клемент. – Почти светское общество!

Заточение длилось четыре долгих дня. Пленников почти не кормили, зато то и дело просовывали в окна чьи-то отрубленные головы, крича: – У, рус! У-у, рус!

– Уж не наши ли ребятки? – волновался Кологривов, вглядываясь в мертвые белки глаз.- Нет, кажется не из наших…

Тем временем возглавивший команду корвета старший офицер лейтенант Гогард, видя, что командира нет, решил действовать сам. К действию наших моряков побуждал и голод, ведь спасти с погибшей «Флоры» не удалось практически ничего. Через трое суток напрасных ожиданий команда корвета, вооружившись дубьем и камнями, выступила в поход на деревню.

– Нападем на албанцев, овладеем их оружием и освободим командира! – поставил задачу матросам Гогард.

Те были согласны. Однако, едва моряки отошли на милю от берега, навстречу им показался конный отряд.

– Матерь Божья! Сколь их на нас прет-то! – сжимали матросы в руках свои дубины. – Драка, видать, предстоит сурьезная!

Всадники, а их было никак не меньше пяти сотен, стремительно приближались.

– Помирать, так с музыкой! – объявил Гогард. – Камни на изготовку!

Однако, не доезжая метров пятьдесят до русских моряков, конница внезапно остановилась. Вперед выехал на коне лоцман-черногорец.