– Турки ждут от меня новых обещаний и устных гарантий! – обозначил он секретарю линию своего поведения. – Пожалуйста! И того и другого я могу дать им сколько угодно.

Наготове у французского посла был последний веский аргумент, который он приберегал на самый черный день. Теперь этот день, как посчитал Себастиани, настал. Визирю он при встрече сказал:

– Франция никогда не заключит ни с кем договора без того, чтобы не оговорить в нем независимость и целостность Оттоманский империи, исключив все, что могло бы нанести хоть какой-то ущерб процветанию Блистательной Порты!

Одновременно по всегдашней своей рассеянности посол «забыл» средь ковров мешок с золотом. Последний аргумент убедил визиря больше всего.

Спустя несколько дней Себастиани вручили бумагу, где значилось, что Мустафа Четвертый будет продолжать войну с русскими до полной победы и также никогда не заключит отдельного от Франции мира. Себастиани был доволен.

– Странное дело, – говорил он в посольстве. – Отправляясь сюда, я был столь много наслышан о восточной хитрости и коварстве, сколь много вижу сейчас глупости и наивности! Однако дело сделано, и туркам придется продолжить свою войну.

Голод в столице, однако, так и не был прекращен. Боясь волнений, новый султан требовал от Сеида-Али победы над эскадрой Сенявина. Турецкий флот стал деятельно готовиться к новой битве за Дарданеллы.

На «Твердом» отказ Порты от начала переговоров восприняли спокойно.

– Вероятно, вы еще выбили султану не все зубы! – комментировал за утренним кофе создавшуюся ситуацию Поццо-ди-Борго.

– Отказ от переговоров означает выход в море турецкого флота и новое генеральное сражение! – соглашался Сенявин. – Иного выхода теперь просто не остается! Это будет решающий, а возможно, и поворотный момент настоящей войны! Скорей бы!..

21 мая греческие рыбаки донесли Сенявину о появившемся в Архипелаге французском корсаре. Француз действовал весьма дерзко и умело, захватывая греческие суда под российским флагом. Последнее место, где видели корсара, была Смирна.

Немедленно к главнокомандующему был зван командир «Венуса».

– Найти и уничтожить! – таков был краткий приказ Сенявина.

В тот же день фрегат покинул эскадру и взял курс на Смирну. Найти там француза особо не рассчитывали, однако можно было надеяться, что удастся собрать хоть какую-то информацию о неуловимом разбойнике. Пока же известно было лишь то, что неприятельский бриг имел 18 орудий и командовал им опытный (еще королевской закалки) морской офицер, прозванный за приверженность к бархату и шелку «виконтом». Не менее опытной была и команда, набранная из видавших виды морских бродяг.

Вместе с «Венусом» в поиск был отправлен и капер «Ирида». Сразу же после выхода Развозов велел переделать «Ириду» под заштатного купца-бедолагу. Пушки прикрыли тюками с «товаром», на парус пришили несколько здоровенных заплат, а матросам велели в случае появления «Виконта» изображать панику. Следовать «Ириде» надо было впереди в пределах видимости, об обнаружении корсара извещать фрегат особым сигналом, после чего ложиться в дрейф и ждать, пока француз подойдет вплотную, после чего открывать огонь, целясь в рангоут. К этому времени должен будет примчаться на всех парусах и «Венус».

В Смирне через лазутчиков удалось получить сведения, что «Виконт», совершив несколько удачных нападений, сейчас отстаивается в порту Сан-Николо, что на острове Ипсеро.

Спустя несколько дней «Венус» в сопровождении «Ириды» уже подходил к порту. Не желая рисковать ни фрегатом, ни капером, Развозов вызвал к себе Броне-вского.

– Тебе Володенька, как всегда, задача ответственная! Забраться в бухту и разузнать, где и в каком состоянии стоит «Виконт». В драку не лезь, твое дело лишь добыть нужные сведения!

Вместе с мичманом поплыл местный грек-лоцман. Едва стемнело, на двух шлюпках незаметно вошли в гавань. Уключины, чтоб не скрипели, обернули тряпками. Грести тоже старались потише, лишний раз не плеская. Верный Трофимов заранее зарядил сразу несколько пистолетов, заботливо положив их возле мичмана.

– Зачем? – шепнул Броневский. – Мы ведь драться не станем! – А про всякий случай!

Вошли в бухту. Невдалеке золотился огнями городок Сан-Николо.

– На входе много мелей, и надо править ближе к северному берегу! – посоветовал вполголоса лоцман.

– Хорошо! – Броневский положил румпель вправо. – Лотовый давай!

Сидящий на баке матрос кинул в воду лот, поглядел на веревочный конец, посчитал узелки:

– Пять саженей… три… две… одна… две… три…пять… – Смотрите во все глаза1 – велел мичман матросам.

А вот и корсар! Паруса зарифлены. В кормовых оконцах темно. На палубе тихо. Весь бриг, казалось, вымер. Броневский оценил ситуацию. Француз стоит удобно и от входа в бухту прикрыт небольшим каменным мысом, на котором капитан брига тоже, похоже, разместил несколько пушек. Это значит, что пока фрегат будет протискиваться по мелям, неприятель успеет изготовиться к бою и встретит «Венус» во всеоружии. И хотя мощь фрегата не ровня корсарскому бригу, легкой победы наверняка не получится. Решение возникло сразу: не ожидая утра, захватить бриг сейчас, пока его команда и капитан спят. Конечно, нападая на француза, он самым решительным образом нарушал приказ, но игра стоила свеч! Мичман окинул сидящих в шлюпке: восемь на веслах, двое на баке и двое на корме. Итого дюжина. Разумеется, это мало. Однако пока на его стороне внезапность!