Броневский уже давно заприметил домик на другой стороне залива и теперь решил попытаться пересечь залив, чтобы добраться хотя бы до него, потому что до фрегата было слишком далеко и опасно. Но едва, несмотря на сильный накат, отвалили от берега и поставили зарифленный парус, как резким порывом ветра баркас завалило на борт и, наверное, перевернуло бы, если бы в этот же момент не порвало парус. Баркас все же встал на ровный киль. Кое-как добрались до противоположного берега, нашли спокойную бухточку, зашли в нее, вытащили баркас на берег. Оставя на берегу караул, Броневский водрузил на плечо тяжеленный мушкет и возглавил свой маленький отряд. Когда моряки в тягостном молчании взошли на прибрежную возвышенность, то замерли от неожиданности. Прямо у их ног в долине раскинулось большое селение, окруженное виноградниками. Все об-радованно закрестились:

– Господь за голодуху нашу и изобилие послал! Не зря, видать, постились!

Сразу прибавив шагу, двинулись к домам. Внезапно Броневский остановился. Следом за ним встал и весь отряд.

– Чтобы поесть, надо купить еду, а чтобы ее купить, нужны деньги! – сказал он как бы самому себе и принялся ожесточенно рыться в карманах.

Вывернули свои карманы и матросы. Однако ни один не нашел у себя ни копейки. Кто думал, отправляясь в каперство, что надо захватить с собой деньги? Радости заметно поубавилось.

У крайнего дома моряки нашли старика, который объяснил, что селение это зовется Жупано. А правят здесь канцлер, губернатор, сенатор и помещик.

– Не много ли для одной деревни? – удивился Броневский. – Нам в самый раз! – возразил старик.

Решив, что лучше всего дело иметь с губернатором, мичман послал к нему гардемарина Мишу Баскакова. Вскоре тот вернулся и сообщил, что Броневского ждут. Едва войдя в дом губернатора, Броневский с удивлением узнал, что канцлер, губернатор и сенатор с помещиком – это все одно и то же лицо.

– Для чего вам столько титулов? – не удержавшись, спросил мичман.

– Для солидности! – важно ответствовал хозяин. Затем канцлер-губернатор ни с того ни с сего завел нескончаемый разговор о проблемах франко-российских отношений. Голодный мичман, кивая головой, думал только об одном: когда же ты иссякнешь и предложишь мне хотя бы кусок хлеба! Но собеседник был явно неиссякаем. Положение неожиданно спасла губернаторша, миловидная дама средних лет. Войдя, она предложила Броневскому чашку кофе.

– Конечно! – торопливо кивнул тот, густо покраснев за свою неучтивость. Служанка принесла чашку кофе, но к кофе больше ничего не подали.

Делать нечего, пришлось пить пустой кофе под разглагольствования об осложнениях австро-французских отношений. Наконец, вернулась хозяйка и сказала, что она уже распорядилась покормить матросов, а господина русского офицера через десять минут приглашают к столу. Володя, встав, подошел к зеркалу. Глянул на свое отражение и мысленно ужаснулся. С зеркала на него смотрел рыцарь плачевного образа с небритой и закопченной от дыма костра физиономией, в измятом и грязном мундире, в изодранных сапогах. Но на войне, как на войне!

Все оставшееся время нахождения «Венуса» на позиции погода стояла солнечная и маловетренная. Будучи по-прежнему с баркасом и тремя десятками матросов на передовом острове, Володя Броневский сумел захватить еще три требаки с грузом не меньше как на сто тысяч рублей, отчего стяжал славу удачника-капера. Этим он весьма и весьма гордился.

Вскоре, закончив переговоры с рагузским сенатом, на фрегат прибыл граф Войнович, и «Венус», сдав дозор, пришедшему с Корфу фрегату «Михаил», взял курс на Фиуме.

Возвращаясь из Катторо на Корфу, Сенявин чувствовал, что там его поджидает весьма неприятный сюрприз. Эхо Аустерлица наконец докатилось до Средиземноморья. Император Александр выражал свое возмущение медлительностью и вновь в самых сильных выражениях требовал от командующего возвращения в черноморские порты.

– Думал, что, может, все же обойдется, ан нет, не хотят думать у нас в столице государственно! – вертел в руках вице-адмирал уже десятки раз перечитанное письмо. – Неужто мы тащились сюда из пределов Балтийских лишь для того, чтобы затем прозябать в пределах черноморских!

Снова перед командующим вставал вопрос исполнять приказ или как-то еще повременить. И то и другое было чревато самыми непредсказуемыми последствиями, а потому Сенявин терзался сомнениями и очень переживал. Однако какое-то решение принимать следовало, и оно было принято. Сидя в каюте своего нового флагмана «Святая Елена», вице-адмирал поделился соображениями с командиром линейного корабля Бычен-ским:

– Приказ, разумеется, есть приказ, тем более высочайший. Но во всем этом есть одно маленькое «но»! Дата письма 14 декабря восемьсот пятого, а сейчас на дворе уже март восемьсот шестого! Времени прошло уйма, а потому, пока письмо шло к нам через города и веси, все могло уже десятки раз поменяться и измениться. По этой причине я решил все же не торопиться и ждать новых указаний столько, сколько это будет возможным! Сложив в несколько раз уже изрядно затертое на изгибах письмо, он сунул его в конверт. Сам же конверт спрятал в ящик письменного стола: