– Пусть идут! – решил Мейендорф.- И до Измаила доберемся!

Следуя прямо по пятам бежавшего бендерского гарнизона, Мейендорф 16 декабря был уже под стенами знаменитой Орду-колеси. Не успели русские батальоны замкнуть кольцо вокруг Измаила, как осажденные произвели внезапную вылазку, но встреченные густой картечью, быстро убрались восвояси. Начало третьей по счету измаильской осады было обнадеживающим. Но на этом удачи под Измаилом закончились. Мейендорф был опытным генералом, но он не был Суворовым, да и войск, по правде говоря, у него было для штурма маловато. Все это, да еще недостаток припасов с рано наступившей стужей, заставили генерала снять осаду и отойти на север к Пруту. Здесь к Мейендорфу незадолго до нового года присоединилась и приморская колонна герцога де Ришелье. Последний к тому времени уже овладел двумя сильными турецкими крепостями: Аккерманом и Килией.

Осенняя кампания Михельсона, несмотря на частые неудачи, была в целом блестящей. Опередив противника и поэтому почти нигде не встретив сопротивления, он занял Бессарабию, Валахию и Молдавию, выйдя на дунайский рубеж.

Для эскадры Сенявина столь стремительное изменение международной обстановки и внезапное начало войны с Турцией означало лишь одно: с этого момента ей надо было сражаться на два фронта, причем центр борьбы переносился из Адриатики в Эгейские воды. Морской министр Чичагов докладывал в те дни императору Александру:

– Сенявину придется нынче туго, а потому следует немедля слать помощь! Александр лорнировал своего министра:

– Но там же полно англичан? Они наши союзники и хорошие моряки! Пусть они и помогут Сенявину. Вместе вполне справятся! Зачем нам попусту гнать корабли через полсвета! Умный Чичагов разводил в ответ руками:

– Осмелюсь вас огорчить, ваше величество, но думается мне, что Сент-Джеймский кабинет озабочен не тем, чтобы помочь нам, а тем, как скорее прибрать к рукам безхозный Египет! Иное британцев, по моему их знанию, нынче не интересует. А потому быть Сенявину в гордом одиночестве!

– Из чего же следуют столь мрачные заключения?- недовольно интересовался император. – Сие вытекает из правил политики британской!

– Что за правила?- еще больше нахмурился Александр.

– Правила сии просты и, увы, постоянны! Первое – никого не щадить во имя себя. Второе – ослеплять врагов и союзников деньгами. Третье – идти напролом к источникам обогащающим.

– Что зк, – помолчав, – вздохнул император. – Правила эти всем известны, но ныне они приобретают, и вправду, особый смысл. Будем же настороже! Сколь большая помощь требуется Сенявину?

– Надобно семь кораблей линейных! Тогда, имея шестнадцать кораблей да восемь фрегатов, он вполне справится с турками и без английской помощи!

– Готовьте эскадру к плаванию! – закончил ауди енцию Александр.

Обострение отношений с Турцией потребовало усиления русских морских сил в Средиземноморье. Состав уходящей в поддержку дивизии Сенявина эскадры был определен быстро. Линейные корабли: 80-пушечный «Сильный» под брейд-вымпелом капитан-командора Игнатьева, 80-пушечный «Твердый» капитана Малеева, 78-пу-шечный «Рафаил» капитана Лукина, 66-пушечный «Мощный» капитана Крове и 60-пушечный «Скорый» капитана Шельтинга. Кроме зтого, 36-пушечный фрегат «Легкий» капитан-лейтенанта Повалишина, 30-пушеч-ный шлюп «Шпицберген» капитан-лейтенанта Малыгина, корвет «Флора» капитан-лейтенанта Кологривова и 14-пушечный катер «Стрела» лейтенанта Гамалея.

Все корабли и суда только что со стапелей, а потому исправны и вооружены по последнему слову. Командиры, офицеры и команды тоже отобраны особо. Много слухов вызвало назначение командиром столь большого соединения не адмирала, коих было на Балтийском флоте в избытке, а тридцатипятилетнего капитан-командора Игнатьева, который и чин-то свой командорский всего несколько месяцев назад получил. На назначении Игнатьева настоял министр Чичагов. Когда Александр Первый засомневался было, стоит ли посылать начальником столь молодого офицера, Чичагов намекнул, что Игнатьев с его императорским величеством почти ровесники.

– К тому же лучше слать в бой молодых да дерзких, чем старых и боязливых! – привел он последний довод.

– Пусть будет по сему! – кивнул император и бумагу о назначении подмахнул.

В протежировании Ивана Игнатьева в обход иных, куда более заслуженных, начальников был у Чичагова и свой резон. Дело в том, что сам министр добрался до вершин власти в нестарые лета и через ступени прыгая, что вызывало зависть и брюзжание обойденных. А потому резонно считал, что, чем больше будет рядом с ним молодых и толковых, тем быстрее удастся спровадить на покой вечно недовольных стариков. К тому же был Игнатьев не какой-нибудь выскочка из однодворцев, а потомок боярского древнего рода, был любим высшим светом, помимо всего прочего, имел богатства, столь неисчислимые, что при всем буйстве характера не в силах был их промотать. За спиной у молодого капитан-командора была война со шведами: Красногорское и Выборгское сражения. До назначения в плавание Игнатьев ведал провиантским департаментом Адмиралтейств-коллегий и на деле доказал, что умеет не только проматывать свое, но и оберегать казенное. Достойны были и все иные капитаны, коих Чичагов отбирал лично, подолгу с каждым беседуя и наставляя.

В те дни среди прочих были распределены на уходящие корабли и друзья Владимира Броневского братья Павел и Захарий Панафидины. Обоих отписали к капитану Лукину на «Рафаил».

Из письма мичмана Павла Панафидина Владимиру Броневскому от 15 мая 1806 года из порта Кронштадт: «Вот и весна! Так прелестно везде, кроме нашего Кронштадта! И мы бы более чувствовали потерю в тебе, гуляя по военной гавани, – единственно сухому месту, если бы не получили повеления вооружить наш корабль. Кажется, все ожило, и Кронштадт стал суше и солнце яснее. Жаль, что ты не с нами; но даст Бог, скоро свидимся. Мы назначены усилить ваш флот в Средиземном море. Ты знаешь, что наш корабль новый, боевой, капитан – богатырь силою и славный моряк; офицеры – все образованные люди и нет ни одного с какими-нибудь дурными наклонностями. Я приставлен к вооружению корабля – и только не сплю на своем «Рафаиле». Прощай! До встречи! Писать более некогда: иду на корабль».