— Гм. И что обо всем этом думают жители? — спросил я.

— Одни с облегчением избавились от навалившейся ответственности, другие привязались к Детям и все еще любят их и переселение подействовало на таких несколько подавляюще Но, рано или поздно, все приняли такое изменение, как должное. И переезд никто не пытался остановить. Трое женщин сохранили свое доброе ним отношение и Дети отвечают им взаимностью. Некоторые даже частенько захаживают к своим, с позволения сказать, матерям и иногда живут у них по несколько дней. Некоторые же семейные связи разорвались сразу и навсегда.

— Странноватое решение, — резюмировал я. Бернард улыбнулся.

— Ну, коль память у тебя не коротка, и начало выглядело довольно странновато, — напомнил он.

— И что они делают на Ферме?

— Разумеется, в основном это школа. Там есть учителя, врачи и психолог. К ним приезжают преподаватели и читают лекции. Вначале устроили классы. Но потом убедились в ненужности такой формы обучения. Нынче на уроки ходят попарно — один мальчик и одна девочка. Обучаются одновременно шесть пар разным предметам. А каждая группа в отдельности уже как-то сортирует и усваивает полученные знания.

— Бог ты мой, да они же небось впитывают знания, как губка.

— Совершенно правильно. Да еще и фору дают некоторым учителям.

— А как же вам удается удержать в тайне их существование?

— В этом отношении все складывается как нельзя лучше. С прессой у нас полное взаимопонимание. Ну, а других путей для широкой огласки просто нет. Относительно окрестностей Мидвича пришлось попотеть. Население здесь никогда не отличалось высоким уровнем образования и культуры. В соседних деревнях думают, что Мидвич — нечто сродни сумасшедшему дому, только что без ограды из колючей проволоки и высоких-превысоких стен. Ну, что ж, для пользы дела мы даже подогреваем такое отношение — дескать, после того Дня здесь все послетали с рельсов, а уж дети — в особенности. А жалостливое правительство открыло для них спецшколу. О, безусловно, ходит уйма сплетен, но нам всегда удается представить их не вполне удачными шутками.

— Предугадываю, что вам пришлось привлечь мощные силы в инженерии и управлении, — добавил я. — До чего я никак не могу дойти своим слабым умишком — с чего бы это вы так пеклись о сохранении тайны. Ошивающаяся повсюду служба безопасности в Тот День — вполне понятно все же что-то непонятное свалилось с небес на нашу грешную Землю. В конце концов, такая у вас работа. Но теперь!.. Столько канители и только ради того, чтобы широкая общественность не прознала про Детишек… Эта странная контора на Ферме… Да и правительству содержание такой спецшколы влетает в копеечку.

— Ты что, считаешь, что Департамент Соцобеспечения проявляет такую заботу о детях захолустного городка по своей воле и под свою ответственность?

— Слушай, Бернард, давай не будем, а? — попросил я.

Мы перекусили в Трейне и въехали в Мидвич после двух. Я не нашел видимых изменений; складывалось впечатление, что прошла всего неделя, а не восемь долгих лет. На площади, где должен был происходить допрос возможных свидетелей, уже собралась толпа.

— Возможно, тебе лучше было отложить свой визит. Гляди: вся деревня собралась, — кивнул на толпу Бернард.

— Ты считаешь, что допрос съест много времени? — Простая формальность, как надеюсь. Может, полчаса…

— Ты тоже будешь давать показания? — спросил я и удивленно подумал, что если эта простая формальность, то зачем ему было так беспокоиться, бросать другие дела и мчаться сюда из Лондона?

— Да нет. Надо же кому-нибудь присмотреть здесь за порядком, — ответил он.

Я про себя решил, что он был прав относительно неудачного времени моего визита, но все же последовал за ним на холм.

Театр во время премьеры, да и только; свободных мест нет. Я заметил в толпе несколько знакомых лиц. Без сомнения, на процедуре решили присутствовать все. Юный Джим Пол был знаком всем. Но по атмосфере чувствовалось; что не это главное и что вполне можно ожидать некоего взрыва. Однако, ничего такого не произошло. Допрос действительно был формальным и быстрым, и уложился в обещанные мне Бернардом полчаса. Я обратил внимание что Зеллаби исчез сразу по окончании сборища. Он стоял на ступеньках и явно ждал нас. Его приветствие выглядело так, будто мы в последний раз встречались с ним вчера.

— Какими ветрами? — спросил он затем. — А я-то думал, вы в Канаде.

— А я и есть в Канаде. Здесь оказался по чистой случайности, — пояснил я и рассказал о своей встрече с Бернардом

Зеллаби повернулся к Бернарду:

— Вы удовлетворены?

— А что же еще? — пожал тот плечами. Тут какая-то пара ребятишек прошествовала мимо нас и потопала по дороге сквозь расходящуюся по домам толпу людей. Я едва скользнул по ним взглядом, вздрогнул и уставился им вслед.

— Постойте-ка. Неужели это они?