Рабыня приоткрыла перед ним незаметную дверцу в стене и посторонилась с полупоклоном, пропуская киммерийца вперед.

— Прошу вас, господин.

Конан с трудом смог протиснуться в крошечный лаз и оказался в затемненной спальне. Задрапированные коврами стены и пол, маленький резной столик с большим серебряным зеркалом, круглое просторное ложе под балдахином, слабо освещенное светом свечей из черного воска. У кровати стояла маленькая медная жаровня и затейливая курильница, наполняющая спальню ароматом сандала. Полуприкрытая шелками и утопая в мраморе подушек, на кровати возлежала Раав. В тусклом свете свечей она выглядела еще прекрасней, намеренно демонстрируя округлые прелести своего восхитительного тела, не стесняясь своей наготы. Томная улыбка играла на влажных губах королевы приглашая варвара отведать их сладостный вкус.

— Ты удивлен, киммериец? ~ спросила она, и лукавые лучики зажглись в колодцах ее глаз. — Что ж ты молчишь?

Конан проглотил комок в горле.

— Я восхищен твоим Совершенством королева, — правдиво ответил он.

— Раав, зови меня просто Раав… Иди же ко мне, киммериец, — она чарующе улыбнулась, оставшись довольна его ответом. — Ночи так коротки…

— Зато жизнь длинная, — мудро заметил варвар, сбрасывая с плеч халат…

Рано утром всю ночь вздыхавшая у дверей королевской спальни темнокожая рабыня тем же тайным путем проводила варвара в его покои.

После завтрака к нему явился мальчишка-шемит.

— Меня зовут Аром, господин, сын смотрителя королевских бань, — с важным видом представился паренек. — Я должен выполнять твои приказы.

— Прекрасно, а мое имя Конан. Ты можешь показать мне город, Аром?

— С большим удовольствием, Конан, — сбросил он свой напыщенный вид.

Весь день они гуляли по Левису: ходили на городской пруд, побывали на рынке и в королевском зверинце. Повсюду киммерийца узнавали и оказывали самый радушный прием. Конан поражался изобретательности шемитских мастеров, создававших из глины все необходимые в обиходе вещи.

А уж о причудливости многообразной керамики с затейливыми орнаментами и говорить было нечего. Люди трудились в поте лица, чтобы хоть как-то улучшить свой быт и украсить город.

Аром привел его на храмовую площадь, и варвар уже собирался войти внутрь святилища, но мальчик вовремя поймал киммерийца за рукав.

— Тебе туда нельзя, Конан. Ты чужеземец и не нашей веры, — предупредил мальчишка.

— И что с того? Дверь открыта, — удивился варвар, останавливаясь на ступеньках каменной лестницы.

— Откуда мне знать?! Нельзя и все… Жрецы не велели пускать в храм чужеземцев, — надулся парнишка.

Конан пожал плечами, но спорить не стал.

Перекусив свежеиспеченными лепешками в какой-то лавке, они пошли к крепостной стене, и стражники разрешили им подняться на башню, откуда открывался прекрасный вид на горы и заливные поля, где под палящим солнцем работали и горожане, и рабы.

Ближе к вечеру их прямо на улице разыскала Мерова.

Рядом с киммерийцем остановились шестеро шемитов, опустивших на землю позолоченный паланкин, и из-за занавески выглянуло недовольное личико принцессы.

— Отправь домой мальчика и быстро садись! — коротко приказала она.

Попрощавшись с пареньком, Конан забрался в носилки, и паланкин тронулся вверх по улице. Не дожидаясь пока варвар устроится поудобнее, принцесса бросилась к нему на шею и стала горячо целовать.

— Бессовестный, — надулась Мерова, когда страсть ее немного улеглась. — Как ты можешь спокойно гулять по городу, когда я просто горю от желания.

Конан промолчал, но Мерова и не ждала ответа. Измученная разлукой, она была счастлива, вновь обретя его, и говорила за них двоих.

— Можешь не рассказывать, где ты был прошлой ночью. Я все знаю… Тебе было с ней хорошо?

— Да, — честно признался Конан, не боясь вызвать гнев своей спутницы.

— Моя мать знает, как доставить радость мужчине. — Она, казалось, совсем не обиделась и добавила с легким волнением: — Но сегодняшнюю ночь ты будешь со мной, если, конечно, этого пожелаешь.

Вместо ответа Конан закрыл ее уста долгим и страстным поцелуем.

— Я хочу, чтобы ты остался со мной и принял нашу веру, — попросила принцесса, прощаясь утром с киммерийцем.

Конан ничего не ответил — те же самые слова сказала ему королева Раав прошлой ночью.

После полудня за ним пришел слуга и проводил в маленький садик, где в окружении придворных прогуливалась королева.

— Оставьте нас, — строго приказала она, и по жесткости в ее голосе, Конан догадался, о чем пойдет разговор.

— Я для тебя недостаточно хороша? — напустилась на него Раав чуть ли ни с кулаками.

Она была восхитительна в своем благородном негодовании, и варвару с большим трудом удалось не поддаться ее колдовским чарам.