"Как будто благодарственную речь с трибуны толкает", - мелькнуло в голове Бена.

– Роман - очень ценный для меня работник... И поэтому вот, - Шепелев достал из внутреннего кармана чистый конверт и протянул Бену, - прими в качестве возмещения своих расходов, ну и небольшое вознаграждение сверх того.

Бен заглянул в конверт, вытянул за уголок несколько купюр... Сумма, даже на первый взгляд, была заметно больше той, которую он взял из отцовского стола. "Брать все? Или только сумму, которую я взял у папаши? А, ладно! Возьму все. Светку тортиком порадую. А может, еще и к Ромке соберемся, и ему чего-нибудь прикупим. Фрукты там, соки, и что еще обычно больным носят..."

– Спасибо, - он сдержанно поблагодарил, убрал конверт в сумку, и только приподнялся было, чтоб встать, как его осадил обратно пристальный и тяжелый взгляд.

Собеседник не собирался подниматься. Он явно не считал разговор завершенным.

– А теперь объясни, пожалуйста, Вадим, как ты нашел Романа в третьей медсанчасти? Мне очень хотелось бы это знать. В тот день дежурной больницей была Первая городская, и "скорая" возила всех экстренных туда.

Вопрос загнал Бена в тупик. За два дня он так и не придумал убедительной версии событий - сначала ничего не приходило в голову, потом тупо закрутился и забыл, да никто и не интересовался деталями, в конце концов. И врачам, и отцу вполне хватило маленьких огрызков лжи. Бен и не стал напрягать мозги, выдумывая большую складную ложь.

– Только, пожалуйста, не надо сочинять, что тебе позвонили из больницы, потому что нашли твой номер в записной книжке Романа, - вдруг сказал Шепелев и усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом.

А Бен застыл на полу-вздохе с приоткрытым ртом. Заготовленная им фраза, которую словно прочитал в его мыслях и только что произнес вслух собеседник, колючкой застряла в горле.

– Ромкин телефон забрали нападавшие, - откомментировал Шепелев.
– Потому, собственно, Роман и оказался в таком бедственном положении. Он не смог вызвать помощь, пока еще был в сознании.

– А также не надо сочинять, будто ты обзвонил последовательно несколько городских больниц, пока в "Тройке" тебе не ответили - мол, да, такой к нам поступал.
– Шепелев говорил, словно загоняя очередной гвоздь в крышку гроба правдоподобной лжи, - Ты не делал этого. Отодвинем пока в сторону тот факт, что ты не знал фамилии, а по одному имени и описанию внешности тебе вряд ли кто-то ответил бы что-то внятное. Ты позвонил только по ноль-три в скорую, узнал, какая больница была дежурной, а потом сразу помчался в "Тройку". Объясни, пожалуйста, как тебе в голову пришла эта идея?

Повисла тягучая тишина.

– А... Я обязательно должен это объяснять? Это важно?
– хрипло проскрипел Бен.

– Очень. Видишь ли, сама история с нападением на Романа очень мутная. Я еще не разобрался, кто и ради чего это сделал, а также кто был загадочный спаситель, доставивший его в "Тройку" самостоятельно, не вызывая "скорой"... Но раз ты, не совершая никаких действий по поискам Романа, тем не менее совершенно четко, с первого попадания его, так сказать, "нашел" - то у меня есть все основания подозревать, что ты как-то связан либо с нападавшими, либо со "спасителем". Теперь понятно?

– Да, - Бен тупо разглядывал изрисованную каракулями и исписанную непристойностями крышку стола.

Взгляд Шепелева давил не хуже железобетонной плиты:

– Надеюсь, ты понимаешь, что произошло уголовное преступление, а на тебя падает подозрение в соучастии?

"Вот и попался..." - вертелось в голове у Бена.
– "Попался... Скрывал-скрывал, сколько мог, но теперь деваться некуда..."

– Я могу объяснить, - с трудом выдавил он.
– Только... Во-первых, вы все равно не поверите. А во-вторых, решите, что я свихнулся.

– Ты расскажи, как было. А там я уж сам определюсь, верить ли мне, и что о тебе подумать, - жестко подстегнул Шепелев.

– Ладно... Значит, накануне вечером я сидел в нашем туристическом клубе. Песни под гитару пели. И вот Вовка начал петь про снегопад...

...Второй час семинара давным-давно закончился. Бен перевел дух:

– Ну, а потом, когда я Романа увидел в палате и узнал, то пошел в ординаторскую поговорить с врачом... А дальше вы, наверно, уже знаете.

Бен посмотрел на собеседника - Шепелев молчал. И что-то обдумывал настолько напряженно, что Бену мерещилось поскрипывание шестеренок.

– Я понимаю, что история невероятная, и со стороны кажется полным бредом, но...

– Не надо оправдываться, - отмахнулся Шепелев.
– Я хотел услышать правду, и вот - услышал.

– Я не сочинил все это, честное слово...

– Я знаю, - Шепелев очень весомым тоном перебил готовый извергнуться поток оправданий.
– Я в состоянии отличить, когда человек врет, а когда - нет; если бы я этого не умел - то занимал бы сейчас какое-нибудь другое место в жизни, а не это... Хотя, признаться, в такое поверить сразу, хм... Требуется некоторое время, чтоб напомнить самому себе - "Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам"...