— Да, монсеньер, камешек упал к ногам господина маршала как раз тогда, когда он проходил из рабочего кабинета в спальню.

— Вот видите, мне известно об этом событии, друг мой, и, поскольку, быть может, я смогу навести господина маршала на след виновного, мне бы хотелось переговорить с ним по этому поводу.

— Если господин адмирал соблаговолит подождать, — отвечал лакей, — и пока что пройдет к мадемуазель де Сент-Андре, господин маршал не заставит себя ждать.

— Но, быть может, мадемуазель в данный момент собирается лечь спать? — спросил принц де Конде. — А мы бы ни за что на свете не хотели бы показаться нескромными.

— О ваше высочество! — заверил лакей, узнав принца. — Вы можете быть спокойны. Я сейчас только видел одну из ее служанок; оказывается, мадемуазель заявила, что не ляжет в постель, пока отец не вернется и она не узнает, что означает это письмо.

— Что за письмо? — спросил адмирал. Принц взял его за локоть.

— Все очень просто, — пояснил он, — письмо, по-видимому, было прикреплено к камешку.

Затем он тихо обратился к адмиралу:

— Мой кузен, я уже не раз с успехом пользовался подобным способом переписки.

— Что ж, — произнес адмирал, — мы принимаем ваше предложение, друг мой; спросите у мадемуазель де Сент-Андре, может ли она нас принять — его высочество принца де Конде и меня.

Лакей вышел и через несколько секунд вернулся, объявив обоим сеньорам, что мадемуазель де Сент-Андре их ждет.

Тогда они проследовали за лакеем по коридору, ведущему в апартаменты мадемуазель де Сент-Андре.

— Согласитесь, мой дорогой принц, — вполголоса сказал адмирал, — что вы заставили меня взяться за довольно необычное занятие.

— Мой дорогой кузен, — ответил Конде, — вам известна пословица «Глупых занятий не бывает», особенно когда занимаешься чем-то из преданности.

Лакей объявил о приходе его высочества монсеньера принца де Конде и его превосходительства адмирала Колиньи.

Затем послышался ласковый голосок мадемуазель де Сент-Андре:

— Проси!

Лакей отступил в сторону, и два сеньора вошли в апартаменты, занимаемые мадемуазель де Сент-Андре; посреди комнаты находился канделябр на пять свечей — тот самый, свет которого уже в течение трех месяцев принц наблюдал через затянутое шторами окно девушки.

Это был небольшой будуар, обтянутый светло-голубым атласом; мадемуазель де Сент-Андре, бело-розовая и светловолосая, выглядела в нем точно наяда в лазурном гроте.

— Боже мой! Мадемуазель, — обратился к ней принц де Конде, словно он был до такой степени возбужден и напуган, что пренебрег обычными приветствиями, — что же произошло с вами и с господином маршалом?

— Ах! — воскликнула девушка. — Так вам уже известно о происшествии, сударь?

— Да, мадемуазель, — начал рассказывать принц, — мы с господином адмиралом вышли из Лувра и оказались как раз под вашими окнами, как вдруг у нас над головами просвистел камень; мы тотчас же услышали звон разбившегося стекла, что нас обоих весьма перепугало, и поспешили вернуться в Лувр, взяв на себя смелость расспросить ваших лакеев, не случилось ли чего-либо с господином маршалом. Ваш славный слуга, к которому мы обратились, неосторожно посоветовал нам разузнать все непосредственно у вас; он сказал, что, невзирая на поздний час, вы из уважения к чувствам, руководившим нами, возможно, соблаговолите принять нас. Господин адмирал колебался. Но участие, испытываемое мною к господину маршалу и к другим членам его семьи, заставило меня быть настойчивым, и, Бог мой, пусть это даже выглядит нескромно, но мы здесь.

— На самом деле вы были весьма добры, принц, когда побеспокоились о нашей судьбе, полагая, что угроза направлена именно против нас. Но опасность, если она существует, грозит гораздо более высоким особам, чем мы.

— Что вы этим хотите сказать, мадемуазель? — живо вмешался адмирал.

— Камень, разбивший окно, был завернут в письмо, содержавшее чуть ли не угрозы в адрес короля. Мой отец поднял послание и отнес его по назначению.

— Однако, — спросил принц де Конде, повинуясь внезапному озарению, — начальника стражи уже предупредили?

— Я этого не знаю, монсеньер, — ответила мадемуазель де Сент-Андре, — но, во всяком случае, если это еще не сделано, то его следует предупредить.

— Тогда, без сомнения, нельзя терять ни минуты, — продолжал принц.

И, повернувшись к Колиньи, Конде осведомился:

— Не ваш ли брат Дандело эту неделю командует в Лувре?

— Он самый, мой дорогой принц, — ответил адмирал, схватив на лету мысль Конде, — и на всякий случай я сам его попрошу удвоить бдительность, сменить пароль и привести стражу в состояние боевой готовности.

— Так идите же, господин адмирал! — воскликнул принц в восторге от того, что его так великолепно поняли. — И дай Бог, чтобы вы сумели прийти вовремя!

Адмирал с улыбкой удалился, оставив принца де Конде наедине с мадемуазель де Сент-Андре.

Девушка насмешливым взглядом проводила сурового адмирала.

Затем она обратилась к принцу:

— Ну, пусть теперь скажут, ваше высочество, что вы не преданы королю как родному брату!

— Но кто же мог усомниться в моей преданности, мадемуазель? — спросил принц.