Разведчики появились еще до того, как Бодзо закончил рифмовать последние две строчки своей миниатюры.

– Они в Итари, учитель, – сказал старший из разведчиков.

Бодзо повернулся к Сакаши, закутанному в теплый плащ.

– Ты все мне рассказал, маг? – спросил он.

– Рассказал? – Сакаши встрепенулся. – Все, господин Бодзо. Все, что знал.

– Смотри, маг, я очень не люблю неожиданностей. – Бодзо окинул взглядом своих людей. – Выступаем. До исхода ночи работу следует закончить.

У Рони-торговца оказалась на продажу только одна лошадь – старая заезженная кобыла с облезлой гривой, стертыми зубами и распухшими бабками. Красная цена ей была десять сентер – Рони запросил двадцать пять. Сторговались на двадцати. С едой было еще хуже. Дома крестьян в Итари пусты, как их глаза и желудки. Когда-то это, наверное, была зажиточная деревня, но после войны Тигра и Дракона пришла в полный упадок. Улицы тонут в грязи, поля у домов заросли сорной травой, сады выглядят как дикие рощи. Мужчин почти не осталось, одни старики и женщины. Люди просили у Книжника благословения, приглашали в дома, но на предложение продать еды только качали головами. Потом к нему подошла пожилая изможденная женщина.

– Благословите, преподобный, – попросила она.

Книжник выполнил ее просьбу – и получил две осами, сухие ячменные лепешки. Маленькие, чуть больше ладони величиной. Такие хлебцы крестьяне пекут впрок, и потом весь год хранят в плетеных коробах и едят, размочив в кипятке. Он протянул женщине монету, но та покачала головой и ушла.

Книжник отломил от одной из лепешек кусочек, положил в рот. Хлеб отдавал пылью и плесенью и хрустел на зубах, как штукатурка. Неважная еда для того, кто когда-то был небожителем. Был…

Видение не могло обмануть. Его мать мертва, и он сам, и его братья и сестры стали смертными. Обычными людьми, удел которых – возвращение во прах. Тогда какой смысл в том, что они делают? Зачем ему теперь искать Воительницу, пытаться добыть доспехи?

Есть в этом смысл, или нет, но довести начатое до конца все же надо. Может там, в конце пути, окажется ответ хотя бы на один из вопросов.

Книжник отдал свою лепешку кобыле, вторую сунул за пазуху – для Орселлин. Посмотрел на небо. Оно совершенно расчистилось от туч, стало светло. Ночной ветер качал деревья, от его порывов Книжника пробирал озноб. Его одежда все еще влажная, стоит побыстрее вернуться в корчму, да и девушка его ждет…

Черные тени появились неожиданно. Одна метнулась от домов, две другие выскочили наперерез из-за высоких кустов по обочинам дороги. Если бы не луна, брошенный орион угодил бы Книжнику прямо в лицо, но сталь сверкнула в лунном свете – и Книжник чудом успел отклониться. Орион попал в кобылу, та жалобно заржала, рванула повод и метнулась прочь, назад, к домам.

– Кай! – крикнул Книжник, сжимая кулаки и выпуская клинки из перчаток.

Первый ассасин кинулся на него с мечом, ударил в голову. Книжник парировал выпад, упал на колено, подсекая врагу ногу своим клинком. Ассасин увернулся, тут же рядом появился второй. Книжник понял, что погиб.

И погиб бы – если бы не Кай.

Леопард выскочил из темноты неслышно, бросился на убийц молча, точно подражая им. Лапой размозжил лицо первому, рванул второго, укладывая в грязь. Запахло кровью. Книжник развернулся, чтобы встретить третьего убийцу. Отбил направленный ему в голову удар танги, резанул коротко левой рукой, рассекая врагу переносицу. Раненный ассасин всхлипнул, отшатнулся, пытаясь сохранить равновесие. Книжник ударил его в лицо, ломая челюсть и опрокидывая на землю. А мгновение спустя услышал, как яростно и обреченно взвыл Кай и обернулся, чтобы оказаться лицом к лицу еще с двумя ассасинами.

Один из них был ранен – кровь била у него толчками из разодранной когтями леопарда артерии, но он еще мог драться, и атаковал Книжника колющим выпадом. Клинок танги попал в грудь, скользнул по ребрам, разрывая плоть. Ошпаренный болью Книжник вскрикнул и, нырнув под меч противника, нанес двойной удар в живот ассасина, выпуская внутренности. Последний убийца, тучный и крупный, двигался, тем не менее, с поразительной ловкостью. И еще – он не был ранен.

– Кай! – крикнул Книжник, пытаясь ухватиться за последнюю надежду.

Клинок толстяка ударил косо, сбоку – безупречный, отработанный десятилетиями тренировок смертельный удар, нацеленный в висок. Такие удары почти невозможно отразить.

Почти.

Лезвие танги ударило по левой руке Книжника, угодив в стальную крагу боевой перчатки. Лязгнул металл, боль в руке показалась Книжнику не такой нестерпимой, как он ожидал. У него было очень мало времени на контратаку, но Книжник успел. Клинок правой перчатки ушел до самых костяшек пальцев в брюхо толстяка, и Книжник рванул его вверх, распарывая ассасину живот. И только через какое-то время пришло чувство, что все кончено.