Франк нервничал и, как это всегда бывало в подобных ситуациях, тряс ногой. Камилла положила руку ему на колено.

— Филу сейчас окажется один на один со всеми этими людьми, с ума можно сойти… Боюсь, я этого не переживу… А что, если у него случится провал в памяти? Или он начнет заикаться… Чччерт… Да его придется ложкой собирать…

— Шшш… Все будет хорошо…

— Если хоть один из этих придурков хихикнет, клянусь, я его придавлю голыми руками…

— Спокойно…

— Ну что спокойно, что спокойно?! Посмотрел бы я на тебя на этой сцене! Ты бы согласилась выступать перед толпой незнакомых людей?

Первыми вышли дети. Вы хотели увидеть Скалена, Кено. Маленького Принца, героев с улицы Брока? Извольте!

Зрелище было таким забавным, что Камилле никак не удавалось их нарисовать.

Потом на сцену высыпала группка угловатых подростков, проходящих курс реадаптации. Они дергались, звеня тяжелыми золотыми цепочками.

— Ну ни фига себе! Они что, колготки на головы натянули или как? — заволновался Франк.

Антракт.

Черт, черт, черт… Теплая «Фанта» и никакого Филибера на горизонте…

Когда свет снова погас, на сцену выскочила совершенно немыслимая девица.

Крошечная, как Дюймовочка, она была одета в полосатые многоцветные колготки, тюлевую мини-юбку зеленого цвета и летную куртку, расшитую жемчугом. На ногах у нее были ядовито-розовые кроссовки в стиле «new look». Цвет волос гармонировал с обувью.

Эльф. Горсть конфетти…

Трогательная безумная клоунесса, в которую либо влюбишься с первого взгляда, либо так никогда и не поймешь.

Камилла наклонилась к Франку и увидела на его лице глуповатую улыбку.

— Добрый вечер… Ну… э… Да… Так вот… Я… Я очень долго думала, как представлю вам… Следующий номер… И в конце концов решила… Что лучше всего получится, если я расскажу о том, как мы встретились…

— Ух ты, оно заикается. А рассказ-то нам адресован… — прошептал Франк.

— Так вот… Ээ… Это случилось в прошлом году…

Рассказывая, она отчаянно жестикулировала.

— Вам известно, что я занимаюсь детскими студиями в Бобуре, и… Я его заметила, потому что он вечно крутился у турникетов, считал и пересчитывал свои открытки… Каждый раз когда я проходила мимо, я поглядывала на него, и он всегда был занят одним и тем же: пересчитывал открытки и постанывал. Как… Как Чаплин, понимаете? С тем благородным изяществом, от которого перехватывает горло… Когда вы не знаете, плакать вам или смеяться… Когда вы уже вообще ничего не понимаете… Стоите, как дурак, и на душе у вас кисло-сладко… Однажды я ему помогла и… Ну и влюбилась, чего уж там… Вы тоже влюбитесь, сами увидите… Его нельзя не полюбить… Этот парень, он… Он один может осветить весь этот город…

Камилла сжала руку Франка.

— Ой, вот еще что! Когда он мне впервые представился, он сказал: «Филибер де ла Дурбельер», а я — ну я же вежливая девушка — ответила по географическому принципу: «Сюзи… э… Бельвильская…» «О! — воскликнул он. — Вы из рода Жоффруа де Лажема Бельвильского, который сражался с Габсбургами в 1672 году?» Ну ничего себе… «Нет, — пролепетала я, — просто из Бельвиля… который в Париже…» Знаете, что самое прикольное? Он даже не расстроился.

Она подпрыгивала.

— Ну вот, все сказано. И я прошу вас встретить его бурными аплодисментами…

Франк свистнул в два пальца.

Тяжело ступая, появился Филибер. В доспехах. В кольчуге, с плюмажем, шпагой, щитом и всем прочим металлоломом.

По рядам пробежала дрожь.

Он заговорил, но никто ничего не мог разобрать. Через несколько минут появился мальчик с табуреткой и поднял ему забрало.

И зал наконец услышал голос невозмутимого оратора.

Люди заулыбались.

Никто пока не понимал, в чем дело.

И тут Филибер начал исполнять свой гениальный стриптиз. Каждый раз, когда он снимал очередной кусок железа, маленький паж громким голосом называл его:

— Шлем… Подшлемник… Латный ошейник… Нагрудник… Перевязь… Налокотники… Наручь… Набедренники… Наколенники… Поножи…

Окончательно разобрав себя на части, наш рыцарь лег на спину, и мальчик снял с него «обувку».

— Наножные латы, — объявил он, поднимая их над головой и ухитрившись дать себе по носу.

На сей раз смех прозвучал искренне.

Ничто не разогревает зал лучше доброй грубой шутки…

А в это время Филибер Жеан Луи-Мари Жорж Марке де ла Дурбельер монотонным и неспешным голосом называл ветви своего генеалогического древа, перечисляя доблестные подвиги славного рода.

Его отдаленный дедуля Карл воевал против турок вместе с Людовиком Святым в 1271 году, другой, не менее отдаленный, дедушка Бертран, был при Азенкуре [68] в 1415-м, дядюшка Бидюль участвовал в битве при Фонтенуа, [69] дед по имени Людовик бился на берегах Муаны при Шоле, [70] двоюродный дед Максимилиан был соратником Наполеона, а прадед по материнской линии попал в плен к бошам в Померании. [71]