Но я ей не поверил. Когда вам так отвечают, значит, вы просто заступили на чужую территорию. Но кто знает, быть может, в следующее мгновение она станет чуть-чуть и вашей?

— Послушайте, — сказал я, — я журналист и хорошо знаю этот город. Вы же не местная? А приставать к вам я не собираюсь.

Она сжала губы в знак снисходительности, повернулась ко мне в профиль и сказала:

— Тогда закажите мне абсент.

Я удивился, но заказал. Себе для начала я взял светлого контрабандного пива номер три.

Она сделала большой глоток. Если кто не знает, сообщу, что зеленый абсент — горючий напиток не для дам. Он слишком крепок даже для мужчины. И пить его надо совершенно по-особому — капая на кусок сахара и собирая с него божественную росу. Но даже я не рискнул это сделать, памятуя о завтрашней командировке.

— Держу пари, — сказал я, — вы здесь совсем недавно?

— Ах, не все ли равно… — вздохнула она и сказала: — Откройте лучше окно.

Я открыл окно, и теплый воздух вместе с моим дыханием вырвался наружу. В сумерках шелестел дождь. И я впервые почувствовал, как прекрасны в Питере вечера. Где-то там за облаками светила луна и рядом с ней маленькая, но яркая точка — Марс, где на закате небо голубое, а в полдень — красное и где околополюсные звезды совсем другие, нежели на Земле.

— Вам кажется, — вдруг загадочно сказала она, — что вы все знаете, а вы… — И я мог поклясться, что она произнесла 'мой друг'. — Ничего… ничего… не знаете…

— Ну вот! — удивился я. — Вы меня заинтриговали…

— Н-н-н… — Она покачала головой, сжав губы. — Не выйдет фокус. — И засмеялась.

Она меня подразнивала. Я сразу это понял. Может быть, всему виной был алкоголь? У нее были длинные прямые волосы — мода, которая не существовала в пределах этого города. И вдруг я вспомнил, что видел такие прически в старых фильмах, которые с упоением просматривал дома по телевизору. Впрочем, возможно, мода была московской, а мы, провинциалы, даже не догадывались об этом.

— Я знаю, откуда вы… — сказал я не без гордости.

Ее выпуклая грудь под майкой, с заметно торчащими сосками, не давала мне сосредоточиться.

— А-а-а… интересно… — Она наклонилась, и я ощутил почти неземной запах, аналога которому не было в моей памяти. — Ну что же вы молчите?

— Ха… — выдавил я из себя. Глупо было бы ей сообщить, что утром я слышал, как она с кем-то ссорилась. И я ляпнул первое, что пришло в голову: — Вы инопланетянка!

— У вас потрясающая интуиция, — сказала она и сделала большой глоток из своего бокала, но даже не поморщилась.

Я мог поклясться, что угадал, но у нее была хорошая выдержка, и я так ничего и не понял — должно быть, ей все надоело, и наш разговор тоже. Глупости, пронеслось у меня в голове, какие глупости… И тут же забыл об этой мысли, и подумал, что она ловко ушла от ответа.

— Суть заключается в том, — грудным голосом произнесла она, — что вы почти угадали.

Мне пришлось рассмеяться — это походило на обычный пьяный треп. Она подперла кулачком подбородок и с интересом посмотрела мне прямо в глаза. Давно у меня не екало сердце от таких взглядов. Местные женщины мне были слишком хорошо знакомы. Вначале они спросят у вас, который час или стрельнут сигарету, потом предложат пройтись в гостиницу, а потом явится сутенер и заявит, что секс стоит в два раза дороже, чем вы договаривались, и вам придется расстаться со своей наличностью и часами. Впрочем, это еще по-божески. Сценариев было великое множество, вплоть да самых худших. Поэтому я редко с кем-то знакомился в барах. Хотя знал одну веселую проститутку, которая работала без сутенера. Ее всегда можно было найти на углу среднего и восемнадцатой. Она отдавалась за пятнадцать копеек: одиннадцать копеек сигареты 'Дымок', одна копейка — коробка спичек, три копейки — стакан газированной воды. Что еще нужно для мимолетного счастья? По крайней мере, честно.

— В какой газете вы работаете?

— В 'Петербургских ведомостях' — ответил я и подумал, не выпить ли мне водки, чтобы стать таким же раскованным, как и она.

— Все равно я их не читаю, — призналась она, и снова ускользнула из того доверительного разговора, который устраивал меня. — Клянусь, вы пишете книгу, — сказала она, словно что-то припоминая.

— Почему вы так решили? — у меня была такая черта — икру метать, и я бы мог много наговорить на эту тему.

Действительно, я питал честолюбивые надежды написать роман о Земле, ностальгически грезя совершенно о другом мире, и даже что-то кропал по ночам, если меня не убаюкивала Лаврова, но одна мысль останавливала меня — кому это нужно там, на Марсе и здесь на Земле? Ни-ко-му!

Сощурив глаза, она долго рассматривала меня сквозь сигаретный дым и водила пальцем по ободку бокала.

— Думаю… — И перевела взгляд на полупустой бокал, словно прикидывая, заказать еще или нет. — Думаю, потому что иначе бы вы здесь не торчали.

Это был более чем скромный комплимент. Но я на него попался.

— Ага, — многозначительно произнес я, — теперь моя очередь не говорить правду. На самом деле я сюда сослан.

— Сосланы? — удивилась она.

— Знаете что-нибудь о фирме 'Топик'?

Я поймал себя на мысли, что обычно не говорю с малознакомыми людьми на эту тему. Почему же я сейчас это делаю?

— Та, что добывает воду и электричество? — И ее глаза с тяжелыми веками снова широко открылись и посмотрели на меня.

У меня еще раз екнуло сердце — так вы ожидаете любви, которой не суждено свершиться, но все равно вы ждете и ждете, а потом становитесь циником и пропащим человеком.

— Да, — сказал я, уже жалея о разговоре. — Я подсуетился, а им не понравилось.

— Это нечестно, — искренне посочувствовала она.