— Что у нас с топливом?

— Пятьдесят пять процентов, сэр.

Валленар закрыл глаза, чтобы затихло болезненное сияние. Он достал из кармана сигару и потратил добрые три минуты на раскуривание. Затем он снова повернулся к иллюминатору.

— Американский корабль двигается, — сказал управляющий офицер.

Валленар медленно затянулся. Важный момент. Возможно, они в конце концов решили бросить якорь в надежном месте, с подветренной стороны канала. Оттуда они смогут уйти от шторма.

— Он отошел от обрыва. Валленар ждал.

— Разворачивается. Сейчас пеленг ноль-восемь-пять.

Неправильное направление, с учетом подветренных вод пролива. Валленар еще ждал, но в сердце у него неожиданно появился холодный ужас. Прошло пять минут.

— Пеленг тот же, ноль-восемь-пять, скорость четыре узла.

— Продолжайте отслеживать, — проговорил он.

Ужас охватил его теперь сильней.

— Цель поворачивает, скорость пять узлов, пеленг один-один-пять, один-два-ноль, один-два-пять…

«Для танкера быстро набирает скорость», — подумал он. Но не имело значения, какие двигатели носят этот огромный корабль, уйти от эсминца он все равно не может.

Он отвернулся от иллюминатора.

— Цельтесь впереди вспомогательной мачты выше ватерлинии. Я хочу их пощекотать, а не утопить.

— Цель движется пять узлов, курсом один-три-пять.

«Держит путь в открытое море. Значит, так и есть — Тиммер мертв», — подумал Валленар.

Доложил Кассео, офицер-тактик:

— Цель отслеживается, сэр.

Валленар старался держать себя в руках, оставаться спокойным, не показывать своих чувств окружающим. Сейчас, более чем когда-либо, ему нужно ясно мыслить.

Он опустил сигару. Облизал пересохшие губы:

— Подготовиться к ведению огня.

«Ролвааг»

3 часа 55 минут

Глинн вдохнул медленно, осознанно, чувствуя, как ровный поток воздуха наполняет легкие. Как обычно, перед началом действий на него снизошло противоестественное спокойствие. Судно было готово к выходу в открытое море, снизу доносилось урчание мощных двигателей. Эсминец сидел низко в воде бледным пятном во мраке за кормой, примерно на двадцать градусов в сторону относительно левого борта.

Через пять минут все будет кончено. Но каждая минута на счету.

Он перевел взгляд в угол мостика. Паппап стоял в тени, сложив руки на груди, ожидая. Теперь он прошел вперед, повинуясь кивку Глинна.

— Да?

— Мне нужно, чтобы вы были наготове помочь рулевому. Возможно, нам придется резко менять курс, и мы нуждаемся в ваших знаниях течений и подводной топографии.

— Подводной чего?

— Где есть рифы, где мелко, где достаточно глубоко, чтобы безопасно пройти.

Паппап, казалось, понял. Потом он взглянул на Глинна, его глаза блеснули.

— Слушай, малый, мое каноэ имеет осадку шесть дюймов. Мне никогда не приходилось беспокоиться ни о чем таком.

— Это мне понятно. Но мне известно, что приливы здесь доходят до тридцати футов, а сейчас высокий прилив. Вы помните, где лежат остовы погибших судов, где подводные хребты. Будьте готовы.

— Хорошо, парень.

Глинн наблюдал, как маленький человечек снова скрылся в тени. Потом перевел взгляд на Бриттон у командного пульта, на Хоуэлла и вахтенного офицера рядом с ней. Она и в самом деле оказалась прекрасным человеком и капитаном, как он и ожидал. Ее реакция на временное лишение власти произвела на него глубокое впечатление. Какое благородство и самообладание было в ее поведении, когда она уступила командование. Интересно, это у нее врожденное или урок от пережитого?

Повинуясь импульсу, еще в самом начале он открыл в судовой библиотеке томик поэзии Уистена Одена. Глинн не был любителем поэзии, полагая это бесполезным занятием. Внимание его привлекло название «Хвала известняку» как некий слабый намек на связь с инженерным делом. Опыт оказался обескураживающим. Он не имел представления, какой силой обладает поэзия: сколько чувств, мыслей, даже мудрости можно передать, и так немногословно. Ему подумалось, что было бы интересно поговорить об этом с Бриттон. В конце концов, он и взял в руки этот томик, потому что она цитировала Одена во время их первой встречи.

Все эти мысли занимали ум Глинна не более секунды. Они тут же исчезли при низком звуке сигнала тревоги.

Голос Бриттон был глухим, но спокойным.

— Эсминец навел на нас радар системы огневой наводки, — сказала она и повернулась к Хоуэллу: — Оповестите посты!

Хоуэлл повторил приказ по судовой связи. Зазвучала новая сирена, гораздо более мощная.

Глинн подошел ближе к своему человеку у черного компьютера.

— Подавите его, — приказал он.

Он почувствовал на себе взгляд Бриттон.