— Естественно? — Макферлейн покачал головой. — Для меня естественно было бы бежать сломя голову.

Он помолчал.

— Как насчет капитана? Вы думаете, у нее получится?

— Как вы могли заметить, она не типичный морской капитан.

Катер врезался в волны с осторожностью, намеренно разрегулированный дизель сильно стучал снизу. Открылась дверь каюты, и к ним присоединилась Бриттон, одетая в старые джинсы, бушлат и старую фуражку с золотыми капитанскими нашивками. На шее у нее висел бинокль. Впервые Макферлейн видел ее не в безукоризненной морской форме — перемена добавила ей живости и привлекательности.

— Могу я похвалить ваш наряд? — сказал Глинн.

Макферлейн взглянул на него с удивлением: ему не доводилось слышать, чтобы Глинн хвалил кого-нибудь раньше.

Капитан одарила его в ответ улыбкой.

— Не можете. Я его ненавижу.

Катер обогнул с севера остров Наварино, вдалеке возникли темные очертания. Макферлейн разглядел, что это был огромный корабль.

— Боже, — сказал Макферлейн. — Посмотрите на его размеры, нам нужно обойти его далеко стороной, а то нас потопит кильватерная струя.

Бриттон подняла бинокль. Довольно долго смотрела в него, потом опустила.

— Не думаю, — сказала она. — Он никуда не спешит.

Несмотря на то что нос корабля был направлен к ним, казалось, потребовалась вечность, чтобы к нему приблизиться. Сдвоенные мачты слегка покосились на одну сторону. Вскоре Макферлейн понял, что корабль потерпел аварию, сел на риф в самой середине пролива.

Глинн взял бинокль, предложенный ему Бриттон.

— Это «Капитан Праксос», — сообщил он. — Судя по виду, грузовое судно. Должно быть, отнесло на мелководье.

— Трудно поверить, что судно таких размеров может потерпеть кораблекрушение в этих защищенных водах, — удивился Макферлейн.

— Этот пролив спокоен только при северо-восточных ветрах, таких как сегодня, — сказала холодно Бриттон. — Если они смещаются к западу, канал превращается в аэродинамическую трубу. Возможно, у этого судна были проблемы с двигателем, когда это произошло.

Они замолчали. Корпус судна приближался. Несмотря на яркий свет утреннего солнца, корабль оставался странным образом не в фокусе, словно его окружало облако тумана. От форштевня до кормы оно словно мхом было покрыто ржавчиной и гнилью. Железные трубы обвалились, одна свисала с борта, опутанная тяжелыми цепями, другая лежала среди каких-то обломков на палубе. Ни единой птицы не сидело на гниющей надстройке, и даже волны, казалось, избегали касаться его обросших гнилью бортов. Была в нем призрачность, сюрреалистичность: мертвый часовой, молчаливо предостерегающий всех, кто проходит мимо.

— Кто-то должен сообщить об этом в торговую палату в Пуэрто-Уильямсе, — сострил Макферлейн.

Шутка не вызвала смеха. Все чувствовали себя подавленно. Рулевой прибавил обороты, словно пытался скорей оставить позади останки кораблекрушения, и они вошли в пролив Бигля. Здесь темные и неприступные гребни гор вырастали из воды, в их складках мерцали снежники и ледники. Налетел порыв ветра, и Макферлейн еще плотней завернулся в парку.

— Направо Аргентина, налево Чили, — сообщил Глинн.

— Держу курс посредине, — сказала Бриттон, поворачиваясь к рулевой рубке.

Часом позже слева по носу в сумеречном свете вырос Пуэрто-Уильямс: совокупность старых деревянных домов, желтых с красными крышами, примостившихся во впадине между холмами. Позади вздымалась цепь суровых гор, белых и острых как зубы. У подножия города примостился ряд ветхих причалов. В гавани стояли на якоре деревянные землечерпалки и одномачтовые рыболовные шлюпы с осмоленными корпусами. Неподалеку Макферлейн увидел Баррио-де-лос-Индос — сборище покосившихся дощатых домишек и глиняных мазанок, столбики дыма, поднимающиеся из труб. За ними находилась сама военно-морская база: ряд безобразных сооружений из гофрированного металла. Поблизости стояли на якоре два подобия плавучих баз и старый эсминец.

Казалось, в считанные минуты ясное утреннее небо потемнело. Когда они подошли к одному из причалов, их встретила волна запаха тухлой рыбы, сквозь который пробивалась вонь канализации и водорослей. Из ближайших домишек вышли несколько мужчин и, поскальзываясь, спустились по сходням на берег. Крича и жестикулируя, они приглашали катер пристать, размахивая поднятыми вверх тросами или показывая на крепильные утки. Катер проскользнул к причалу, и между двумя ближайшими к нему мужчинами завязался яростный спор, который прекратился, только когда Глинн угостил их сигаретами.

Прибывшие выбрались на скользкий причал и посмотрели наверх, на унылый город. Редкие хлопья снега оседали на плечах Макферлейна.

— Где здесь таможенная контора? — спросил Глинн одного из мужчин по-испански.

— Я отведу вас туда, — сказали трое одновременно.

Появились и женщины. Они столпились вокруг с пластиковыми корзинами, наполненными морскими ежами и мидиями, и, отталкивая друг друга, совали им моллюсков в лицо.

— Морской еж, — сказала одна из женщин на ломаном английском. — Очень хорошо для мужчины. Делать твердый. Ми фуэрте.