Макферлейн сделал глоток кофе, потом импульсивно выплеснул остатки за борт. Кофеин ему сейчас был нужен меньше всего. Он и так жутко взвинчен. Интересно, как Глинн планирует договариваться с эсминцем, кроме всего прочего. Но Глинн именно сегодня выглядел спокойным на удивление. Не нервный ли срыв у мужика?

Метеорит был перевезен. Мучительно, сантиметр за сантиметром, через снежник и дальше по утрамбованной дороге его дотащили до самого края острова Десоласьон. Метеорит наконец достиг отвесного берега пролива Франклина. Чтобы его спрятать, сверху опять поставили хибару из гофрированного металла. Макферлейн присмотрелся с палубы к сараю. Как всегда, это было мастерской подделкой: строение из ржавого, бывшего в употреблении металла, опасно скособочившееся. Вокруг разбросаны лысые шины. Интересно, как они собираются опустить метеорит в трюм? Глинн особенно скрытничал на этот счет. Макферлейн знал только, что все будет сделано за одну сегодняшнюю ночь.

Открылась дверь, Макферлейн повернулся на звук и был удивлен, увидев Глинна, который не появлялся на борту, насколько ему было известно, почти неделю. Хотя его лицо посерело от изнурительной работы, в движениях ощущалась легкость. Глинн производил впечатление человека, который просто вышел прогуляться.

— Добрый вечер, — приветствовал он Макферлейна.

— Вы выглядите совершенно спокойным.

Вместо ответа Глинн, к величайшему удивлению Макферлейна, вытащил пачку сигарет, положил в рот сигарету, прикурил от спички, ярко вспыхнувшей около его землистого лица, и глубоко затянулся.

— Не знал, что вы курите не только для маскарада.

Глинн улыбнулся.

— Я позволяю себе двенадцать сигарет в год. Это единственное мое безрассудство.

— Когда вы спали в последний раз? — спросил Макферлейн.

Глинн посмотрел на спокойную воду.

— Не могу сказать точно. Сон как пища: после нескольких дней перестаешь о них скучать.

Несколько минут он молча курил.

— Есть какие-нибудь свежие новости по результатам ваших замеров в ледовом тоннеле? — спросил он наконец.

— Дразнящие клочки и обрывки. Например, он имеет атомное число выше четырехсот.

Глинн кивнул в знак того, что понял.

— Звук проходит через камень со скоростью, равной десяти процентам скорости света. У него очень простая внутренняя структура: наружный слой, внутренний слой и небольшое ядро в центре. Большинство метеоритов являются осколками более крупных тел. Наш — прямая противоположность: он кажется возникшим посредством сращивания, возможно, в струе плазмы от гиперновой звезды. Вроде жемчужины вокруг песчинки. Вот почему он почти симметричный.

— Потрясающе. А электрический разряд?

— Пока загадка. Мы не знаем, почему его вызывает человеческое прикосновение, если не вызывает ничто другое. Мы не знаем, почему Ллойд избежал участи разлететься в клочья. У нас больше данных, чем мы можем обработать, и все они противоречивы.

— А относительно нарушения радиосвязи после взрыва. Есть этому объяснение?

— Да. По-видимому, после разряда метеорит был в возбужденном состоянии и излучал радиоволны. Длинноволновое электромагнитное излучение. Это и вызвало нарушение радиосвязи. С течением времени оно замирает, но в непосредственной близости, скажем внутри тоннеля, метеорит излучал достаточно шумов, чтобы затруднять радиосвязь по крайней мере в течение нескольких часов.

— А сейчас?

— Успокоился. Вероятно, до следующего выброса.

Глинн молча курил, наслаждаясь сигаретой. Макферлейн за ним наблюдал. Потом Глинн указал на берег, на покосившийся сарай, скрывавший метеорит.

— Через несколько часов эта штука окажется в трюме. Если у вас есть еще сомнения, я должен знать о них сейчас. От этого зависит наша выживаемость в море.

Макферлейн ответил не сразу. Он почти ощущал груз этого вопроса у себя на плечах.

— Я просто не могу предсказать, что может случиться, — ответил он в конце концов.

Глинн курил.

— Мне нужны не предсказания, а прогнозы специалиста.

— Мы наблюдали за метеоритом при различных условиях в течение двух недель. За исключением электрического разряда, инициированного, по всей вероятности, человеческим прикосновением, он представляется совершенно инертным. Он не реагирует на прикосновение металла и даже мощного электронного щупа. Пока наши меры безопасности точно соблюдаются, я не могу придумать причины, почему он может вести себя иначе в трюме «Ролваага».

Макферлейн заколебался, спрашивая себя, не страдает ли его объективность из-за очарования метеоритом. Идея оставить его была просто непредставима. Он сменил тему.

— Ллойд каждый час звонит по спутниковому телефону. Хочет все знать.

Глинн блаженно выдохнул с полузакрытыми, словно у Будды, глазами.

— Через тридцать минут, когда совсем стемнеет, мы поставим судно прямо у обрыва и начнем сгружать метеорит на опору, построенную для него в танке. Он будет там в три часа утра, а к восходу мы уже окажемся в международных водах. Можете обнадежить мистера Ллойда. Все под контролем. Работы будут проводить Гарса и Стоунсайфер. Мое участие потребуется только на последнем этапе.