— Иона Аврумович, — ответил Бирюк, — мы тебя не ловим на слове, все знают: потомственный одесский биндюжник — господин своего слова.

— Чеперуха, — обратилась Клава Ивановна, — видишь, теперь никто не говорит: закрой свой грязный рот! Наоборот, ты еще раз подтвердил, что Дегтярь был сто раз прав, когда на свою ответственность брал тебя под защиту, хотя в это же время другие могли требовать, чтобы передали дело Чеперухи на улицу Бебеля, серый дом, все хорошо знают адрес.

— Малая, — сказал Андрей Петрович, — ты не хочешь при соседях срамить по имени Бирюка за прошлое. Я сам скажу тебе и всему двору: Бирюк был тогда неправ, Бирюк ошибался, и называй по фамилии, а не намеки-экивоки, пусть все берут с тебя пример, как надо, а не как не надо. Никита Сергеевич не побоялся, сам поехал к Тито в Югославию извиняться, чтобы все могли услышать, а сил и международного авторитета у нас не убавилось, наоборот, прибавилось, стали крепче.

Малая хотела сразу ответить, уже встала с места, но люди так громко хлопали, что оставалось одно из двух: либо кричать, чтобы могли услышать, либо ждать, пока нахлопаются и утихнут.

— Бирюк, — сказала Клава Ивановна, — ты заслужил эти аплодисменты. Видишь, старуха Малая говорит прямо, а не намеки-экивоки, как ты выразился. И дай Бог, чтобы каждый мог так всегда говорить, как мы говорим здесь сегодня.

Адя Лапидис, который до этого момента молчал и только слушал, заявил, что у него вопрос по теме инструктажа к товарищу Бирюку: производились ли экономические расчеты по целесообразности сбора в городе пищевых отходов для откорма свиней в пригородных хозяйствах?

Такие расчеты, ответил Андрей Петрович, производились, конкретными цифрами располагают специалисты. Что же касается неспециалистов, в числе которых и жильцы нашего двора, ни у кого из них, как видим, не возникало сомнения в экономической целесообразности кампании, поскольку она самоочевидна.

Для многих, возможно, даже для большинства, она самоочевидна, сказал Адя, но мы ничего не услышали сегодня о потерях, которые неизбежны при несовершенных средствах хранения пищевых отходов, которыми располагают домохозяйства.

Это, признал Андрей Петрович, заслуженный упрек в его адрес, и он благодарит товарища Лапидиса, что поднял, будем говорить прямо, ключевой вопрос, на который надо отвечать сообща, всем собранием.

— Товарищи, — обратился к собранию Бирюк, — здесь перед вами, рядом со мной, сидит старший инженер завода Кирова Зиновий Чеперуха, которому и дадим слово. Зиновий Ионович, расскажи нам, что делает по линии шефства над нашим двором в рамках кампании по сбору пищевых отходов завод Кирова. Какую конкретно информацию ты получил от партийной и профсоюзной организации завода?

— Товарищ Бирюк начал с партийной и профсоюзной организации, а я начну, — сказал Зиновий, — с нашего конструкторского бюро, где мои коллеги-инженеры сами предложили модель контейнера для пищевых отходов. Не входя подробно в технические детали, скажу только, что контейнер может закрываться почти герметически, а поддон смонтирован так, что представляет собою своего рода корыто, из которого, по необходимости, может удаляться жидкость, неизбежно образующаяся при хранении в общей смеси разнородных пищевых продуктов. Отвечая на вопрос Ади… Радия Ивановича Лапидиса, соглашусь с ним, что средства хранения пищевых отходов у нас и во дворах, и в квартирах несовершенны. Скажу больше, и на продуктовых складах, и на пищеблоках общепита уйма изъянов и огрехов. А средство есть, притом доступное всякому: не жди, пока начнет смердеть, не жди, пока благовоние, как говорит моя Катерина Антиповна, в ноздрю ударит.

— Ах ты вражье племя, — крикнула Катерина, — супругу выдаешь! Ну, погоди!

Поскольку его жизни, как все видят, открыто угрожают, отшутился Зиновий, надо побыстрее поставить в известность собрание представителей, чтобы могли передать своим семьям и соседям, что каждая квартира получит в машинописном виде инструкцию о порядке эксплуатации контейнера, в котором крышка будет открываться и, соответственно, закрываться с помощью специальных зажимов.

— Зиновий Ионович, — обратилась Идалия Орлова, ответственная за кампанию, — из вашего объявления следует, что открытие и закрытие контейнера — это двуединое действие, в котором равно важны обе операции. Я правильно поняла?

Зиновий, видно было по лицу, собрался ответить, но Клава Ивановна успела опередить:

— Орлова, это очень правильно и к месту, что ты своим вопросом объяснила, чтобы у нас в этот раз не получалось, как бывало в других случаях, кто в лес, кто по дрова: крышку контейнера ты открыл, когда тебе надо было, ты и закрой, а не жди, что следующий закроет крышку после тебя, и так будет целый день, особенно летом, мухи будут летать, разносить заразу, а ночью крысы будут залезать, как в свою кормушку.

Дворничка Лебедева сказала, что крысы не будут ждать ночи, а будут залезать и днем, как теперь залазят в смит-ник, и сколько ни приезжают с эпидстанции, сколько ни травят, а им отрава до одного места. А если хотят, чтоб с контейнерами соблюдали порядок, надо штрафовать каждого, кто нарушил.

— Лебедева, — откликнулась мадам Малая, — давай еще участкового из милиции поставим, чтоб было сразу кому платить штраф.

Участкового, сказала дворничка, не надо, штраф она может сама получать и давать расписку, когда поймает на месте, кто не закрыл контейнер. А Зиновий у себя на заводе пусть скажет, чтоб придумали свисток или пищалку: нехай свистит или верещит, пока не захлопнули, как надо, всегда, днем и ночью, найдется во дворе, кто услышит.