Марина опять напомнила, что надо бы поговорить насчет комнаты для Орловой, а то не сегодня завтра приступаем к строительству, а вопрос висит в воздухе.

Фабрикант, когда Бирюк объяснил, какой оборот получился на дворовом собрании, сказал, что технически сложностей больших не предвидится, но, если сделать заявку наперед, в горсовете могут найти своих кандидатов, и Орлова, у которой есть комната, ордера на себя не получит.

— Ты, Матвей Ананьич, — удивился Бирюк, — предлагаешь, что ли, на другое имя ордер выбить?

Фабрикант сказал, ну зачем на другое имя, только сами запутаемся и горсовет настроим против себя. А надо оставить как есть: квартиры строим по утвержденному проекту, а на площади Зиновия Чеперухи отведем под службы на пару десятков метров меньше, чтобы практически не зависеть ни от каких столоначальников, когда возникнет надобность сделать для хорошего человека хорошее дело. Поставить дополнительную кирпичную стенку можно так, что никаких квартирных интриг, кто бы ни затевал, не допустим: через стену без окон, без дверей никакая баба-яга не пролезет.

— Андрюша, — с ходу поддержала идею Марина, — тут и думать нечего: ты обещал Орловой при свидетелях, весь двор, все соседи слышали, и будем держать слово, которое дал Бирюк. А горсовет даст добро или не даст, Орлова переселяется фактически…

— Де-факто, — подсказал Фабрикант.

— Де-факто, — повторила Марина, — и выселять никто не будет, потому что квартиры в титульном списке нет, а теперешняя квартира Орловой освободится, и горсовет может распоряжаться, как ему забандюрится.

— Зиновия, — сказал Бирюк, — поставим в известность, тем более что сам поддержал: надо зарезервировать для Орловой, если другого варианта не будет, двадцать—тридцать метров из наличной площади.

Когда другого варианта не будет, заметил Фабрикант, тогда и поставим в известность, а сегодня будем делать, как наметили, устраивать референдумы — это никому не надо: публичность, как показывает опыт, не только помогает делу, но и мешает делу.

— Вижу, — засмеялся Андрей Петрович, — какой ты у нас, геноссе Фабрикант, страж демократии: она для тебя что дышло — куда повернешь, туда и вышло!

— Это так, — подтвердил Матвей, — главное, чтоб не боком вышло.

С понедельника, хотя твердо договорились, начать строительство не удалось. Стройматериалы — кирпич, сухую штукатурку, цемент, доски — завезли, но Федю Пушкаря, который лично обещал Бирюку, что приведет пару хороших хлопцев из своей стройбригады, срочно, вместе с хлопцами, перебросили на ударный, в честь предстоящего XX съезда партии, объект: строительство поселка из девяти двухэтажных домов для рабочих и служащих завода Октябрьской революции в районе Лузановки. Ребята оказались совестливые, в выходной день, как только освободились от праздничной вахты, в девять утра уже были во дворе и приступили к делу.

Фабрикант прислал своего парня, который заранее обеспечил переброску стройматериалов на третий этаж, так что можно было сразу приступить к кладке кирпичных стен. Марина и Катерина, когда увидели, как у них на глазах поднимается с полу до самого потолка красная кирпичная стена, пришли в восторг и наговорили строителям столько комплиментов, сколько не могли услышать хлопцы на своей работе за целый год, тем более от таких красивых женщин. Федя Пушкарь сам останавливал их и объяснял, что они испортят ему мастеров, которые, как все настоящие мастера, ничего особенного в том, что сделали своими руками, не видят. Марину и Катерину, наоборот, эти слова только подстегивали, и они объясняли мастерам, что те сами не понимают, какие они удивительные специалисты, прямо волшебники.

Бирюк и Зиновий Чеперуха пришли чуть позже, еще успели услышать восторженные ахи и охи дам и просили их взять градусом пониже, чтобы не мешать мастерам и не отвлекать их.

Андрей Петрович спросил Федю Пушкаря, какую будут делать штукатурку, и, не дожидаясь ответа, выразил уверенность, что будут работать не под сокол, то есть на глаз, а по маякам, чтоб поверхность штукатурки получилась гладкая и не было надобности потом доводить до кондиции. Федя подтвердил: по маякам, а под сокол — это для чумаков.

Настроение на рабочей площадке вошло в норму, и единственное, что давало будничной картине приподнятую ноту, была Золотая Звезда на лацкане пиджака у Андрея Петровича. Хлопцы сами подошли, чтобы получше рассмотреть, потрогать своими руками, и признались, что раньше не было случая видеть так близко Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Ничего, пошутил Андрей Петрович, зато у каждого есть шанс заработать золотую звезду «Серп и Молот», тем более что основная работа на заводе сельскохозяйственного машиностроения, где делают известные на весь мир навесные плуги, управляемые прямо из кабины тракториста без помощи прицепщиков.

К концу дня показался Мотя Фабрикант, внимательно осмотрел кирпичную стену, сказал, что раствора не пожалели, кирпич выдавливает из-под себя избыток, придется зачищать, а в целом работу можно принять с оценкой «хорошо».

Федя Пушкарь хоть улыбался, но видно было, что обиделся за своих ребят.

— Товарищ начальник, — сказал Федя, — а у нас в стройбригаде на заводе Октябрьской революции за такую работу дали бы «отлично», да еще бы на Доску повесили.

— Когда у нас будет своя Доска, — засмеялся Фабрикант, — тоже повесим!