Это было далекое оперное, гитарное, беззаботное время. А теперь даже бабушка Саша сидит строгая: медицинский работник старой школы. И о чем-то уже, вероятно, догадывается. Да она давно догадывается. И вот не бросает его. И Ада не бросает.

Хорошо, что есть Ада. Она как стерженек вбила в эту историю. Отбросила мелкое и не главное.

Но что же так долго? Что они там делают?

Нинка глядит добрыми телячьими глазами, от них ни тепло ни холодно. А что же Светка? Саша совсем забыл о ней. Да неважно.

Почему они не выходят?

Папа Ира, наверное, делает свой доклад. В другое время Саша волновался бы. Надо ему сказать. И маме Саше тоже.

Вот они!

Два человека одного роста, молодой и старый, стоят на крыльце. Ада, припадая на правую ногу, подбегает первая. Бабушка Саша за ней. Саша только весь вытянулся вперед — ноги не держат его.

Лица у врачей серьезные. Они что-то договаривают. Потом профессор Столяров делает шаг вперед и кладет руку на плечо Аде:

— Ну, ничего, девушка милая. Я думал, хуже. Ничего.

— Выживет он? — спрашивает, как выдыхает, Ада.

— Да. Нет сомнения. Только нужна неподвижность. Вам неплохо бы подежурить. Как будет полегче, мальчик начнет двигаться, вскакивать… Еще он испугался. Маленький нервный шок. Это пройдет.

Дед Столяров дает советы об уходе, о том, когда начать поднимать мальчика. Саша не слышит больше. Он сидит, ухватившись холодными пальцами за скамейку, а по щекам бегут горячие реки, и горло сдавило.

— Что это с молодым человеком? — спрашивает врач. — Что с тобой?

Саша хочет ответить, но вместо слов из сдавленного горла выбивается хрип.

— Нюра, воды, пожалуйста, — говорит врач и подносит к Сашиным губам теплый граненый стакан.

Саша начинает пить и проливает воду, а когда молодой доктор обнимает его: «Ну пей, пей, все будет хорошо, не волнуйся!», из горла точно вырывается пробка, и он уже плачет в голос, давясь перехваченным дыханием, и сквозь спазмы и всхлипы говорит врачу, склонившемуся над ним:

— Это я, я сбил… Я сбил мальчика!

— Фамилия?

— Чибисов.

— Имя и отчество?

— Александр Ираклиевич.

— Год рождения… Место жительства…

Человек в бледно-зеленой милицейской рубашке записывает. Лицо у него серо, глаза прозрачны, руки жилисты. Очень обыкновенный человек. Следователь.

В маленькой комнате накурено, по стеклу закрытого окна ползает муха. А за окном гудит электричка — милиция возле самой станции, — спешат к поезду люди, какой-то парень промчал на велосипеде. Все движется, шумит. А Сашина жизнь остановлена стоп-рычажком.

— Припомните, в котором часу это было.

— Я не знаю точно.

— Ну примерно?

— Часа в три. В пятнадцать часов.

— Вы ехали один?

— Нас было несколько человек.

— Кто?

— Они уехали вперед, они не видели.

— А с вами на велосипеде?..

— Одна девушка.

— Фамилия, имя.

— …

— Ну, так я жду.

— Я один виноват. Я забыл про тормоз.

— Про какой тормоз?

— Я взял чужой велосипед…

— Украл?

— Нет, мне дал приятель.

— Кто?

— …

— Вы напрасно скрываете… — следователь переворачивает страничку, смотрит имя и фамилию, — Чибисов… Александр. Все это нам очень просто установить. Продолжайте.

Саша рассказывает. Теперь, когда Косте легче, память уже не обходит его так настойчиво, хотя говорить все равно трудно: то забывается слово, то, когда вспомнится, никак не станет на место:

— Не сказал никому… потому что… некому.

— Как это — некому?

— Папа был занят… Ада…

— Кто это — Ада?

— Одна девушка.

— С которой вы ехали?

— Нет, другая.

— Она не ездила с вашей компанией?

— Нет.

— Но у вас столько друзей… взрослых я имею в виду. И семья профессора Столярова, и…

Он, видно, уже наводил справки. Не приди Саша сам, его бы, может быть, взяли. Взяли, как беглого преступника, скрутили бы руки…

— Подпишите протокол. Вот здесь. Прочтите сначала…

Когда Саша вышел, папа Ира, весь вытянувшись вперед, сидел на скамейке в коридоре. Саша и забыл, что они пришли вместе. Папа Ира сразу встал, растерянно подошел к сыну: