— Мои ребята бледнеют, когда слышат, как она пробирается по сточным трубам, — насмешливо заявил Хэмиш. — Они каждый раз думают, что это капитан ползет за их самогонным аппаратом.

— Который, кстати, и мне не помешает, — сказала Дэми. — Сегодня вечером мне понадобится литра четыре, чтобы заставить своих пациентов заснуть.

— Фармерис уже выбрался из комы? — поинтересовался Лофтус.

— Нет, и я не собираюсь пока будить его. Пусть лучше поспит в этом гудящем бедламе, который я вынуждена называть медотделом, — ответила Фарр, и в ее задумчивом голосе послышалась откровенная зависть. — Он совершенно здоров, если, конечно, не считать, что спит беспробудным сном. Это и в самом деле неплохая идея. Заснуть — и проснуться в более подходящее время.

Из рации майора Лофтуса послышался тихий голосок.

— Майор, только что пресечена драка в казармах «Д»; захвачено девять военнослужащих, но в больнице говорят, что у них нет места.

— Это точно, — осторожно подтвердила Дэми. — Есть раненые?

— Нет, сэр. Мы давно обратили внимание на царящее там настроение и вовремя прибыли, чтобы навести там порядок.

— Запищите их личные номера для начала, сержант Норли, а затем отправьте в кровати — с завязанными руками и ногами. В любом случае на корабле свободных помещений нет. — Как только рация замолкла, Лофтус от души выругался.

— Не кажется ли вам, что драки для них куда привычнее, чем мирная жизнь? — риторически произнесла Фарр, оглядев помещение.

Амальфи увидела, как Бэдли уже открыл было рот, и глянула на него столь свирепо, что он тут же раздумал говорить. Тягостная тишина повисла в кают-компании. Всех мучили самые мрачные предчувствия. Два капитана-десантника, внимательно слушавшие замечания своего командира, теперь всячески пытались стряхнуть с себя дремоту. Сама Амальфи чувствовала облегчение только потому, что все на время отстали и больше никто насмешливо не разглядывал ее персону. От полудремы офицеров заставили очнуться чьи-то приближавшиеся по гулкому коридору шаги. Все, как один, уставились на дверь в ожидании возвращения Грюэна и страстно мечтая услышать от него хоть какие-то слова ободрения.

И абсолютно бесстрастного выражения лица Джея Грюэна, с которым он возник на пороге, оказалось достаточно, чтобы разом перечеркнуть все надежды. Полковник плотно прикрыл за собой дверь и без сил прислонился к ней спиной. Он являл собой воплощенное уныние.

— Правда столь ужасна, — он немного помолчал, — что даже Высшее командование не является хозяином положения.

— В самом деле? — требовательно спросила Дэми Фарр, когда пауза слишком уж затянулась.

— В самом деле. — Он оттолкнулся от двери и подошел ближе к столу. Лофтус и Эрджилл слегка отстранились, когда Джей, скрестив на груди руки, словно дряхлый старик, рухнул в кресло. — Может статься, что главным врагом Альянса являлись — и являются — отнюдь не халиане.

— Чего-чего? — вылетело из Лофтуса.

Грюэн сцепил пальцы и продолжил, не смея посмотреть в глаза сослуживцам:

— По всей видимости, халиане были только первым эшелоном обороны олигархического объединения Семейств Торговцев — людей или очень похожих на людей существ, — известного под названием Синдикат. Халиане называли их Гэйверами.

— Гэй… это по-ихнему… приносящие войну? — тихо произнесла Дэми.

— Халиане практически ничего не знают о Синдикате, но об одном говорят с уверенностью — те порабощают всех, кто может принести им хоть какую-то пользу, и жесточайшим — даже для халиан! — образом расправляются с теми, кто осмеливается бросить им вызов. — Голос Грюэна был столь же отчаянным, как и выражение его лица. — Халианская война, которую мы только что окончили, лишь прелюдия настоящей. И в ней Альянсу предстоит либо победить, либо приготовиться к тому, что все планеты и звездные системы, входящие в его состав, могут быть — и будут — уничтожены неприятелем.

— Но ведь Синдикат вряд ли заинтересован в тотальном уничтожении всего? — с сомнением произнес Брэйс. — Это же просто неэкономично — уничтожать целые планеты и звездные системы…

— Образ мышления Синдиката совершенно не похож на наш. Вполне возможно, они значительно превосходят нас в техническом развитии, но не в социальном, — сказал Грюэн. — Они почти роботы — совершенно чуждая нам раса, ослепленная ненавистью ко всем остальным формам жизни, порабощающая и эксплуатирующая их. А мы-то думали, что хуже халиан ничего и быть не может…

— Они действительно были бы сильными противниками, — уважительно произнес Лофтус. — Но если произойдет раздел сфер влияния…

— Договориться можно с кем угодно, но только не с Синдикатом. Кроме того. Синдикат ни за что не потерпит соседства сильного противника.

— Но Альянс не имеет никаких агрессивных устремлений, — вновь послышался голос Бэдли. — Мы ведь сосуществуем со множеством других рас в мире и согласии, не стремясь подчинить их себе.

— Наш мирный имидж поставлен под сомнение войной с халианами…

— Но, полковник, они ведь сами начали эту войну, — воинственно возразил Бэдли, — мы лишь защищались.

— Заткнулся бы ты, Бэдли, — устало сказал Эрджилл. — Джей, а что с другими полками? В каком они состоянии?

— Меня другие полки мало волнуют, — сказал Джей Грюэн, уронив руки на стол и по-прежнему не поднимая глаз. — Меня больше волнует мой собственный. А он совершенно не готов к новой войне.

— Мы не сможем держать их в неведении слишком долго, — возразил Лофтус. — И если мы не очень доверяем им, то как же они должны относиться к нам?