Вода… какое восхитительное слово! Тони захотелось кричать от восторга, но он лишь издал слабый стон. Пластиковая соломинка коснулась губ, и Тони жадно втянул в себя влагу.

— Не торопись, — ласково попросил голос. — В первый раз — совсем чуть-чуть.

Вода была теплой, и через несколько глотков Тони почувствовал, как она, хлюпая, тяжело стекает в желудок. Соломинку у него тут же отобрали, но он был благодарен и за то, что получил — стало немного легче.

— Здорово тебя саданули, — заметил кто-то, и при этих словах сознание Тони окончательно прояснилось. Однако усталость была так велика, что он попытался на некоторое время задержаться на границе полузабытья… Голос принадлежал мужчине, но с каким-то странным хрипом, словно его обладатель недавно сжег себе гортань.

— Это точно, — согласился Тони. — Я даже пикнуть не успел.

— Бедняга, — посочувствовал голос.

И вдруг Тони обнаружил, что ничего не видит.

Теплая пелена, вызванная обезболивающим, начала спадать. Ему стало страшно. Так страшно, как никогда не было прежде. Он попытался разомкнуть веки и понял, что глаза его плотно закрыты повязкой. Он хотел поднять руку, чтобы убрать повязку, но не сумел — рука казалась страшно тяжелой, ее словно что-то удерживало.

— Постой, постой! — встревожился женский голос. — У тебя же капельница. Что случилось?

— Я не вижу… — просипел Тони, в горле снова пересохло.

— Не беспокойся, это всего лишь бинты. Тебе обожгло глаза во время взрыва. Но как только тебя доставили на борт, мы тут же сделали операцию, и сейчас прогноз вполне благоприятный. Видеть будешь. Если, конечно, немного полежишь спокойно и перестанешь рвать повязку.

— Хорошо, — покорно согласился Тони. Мягкий голос доктора звучал авторитетно, и разумнее было подчиниться. Доктор, не доктор — какая разница, пусть хоть санитарка в морге, лишь бы правду говорила. Ужас, охвативший Тони минуту назад, отодвинулся на задворки сознания, но бесследно не исчез.

Он усмехнулся. Говорите, прооперировали? Может, заодно и «синдром безумного глаза» сняли? Ну тогда держитесь, господа морские пехотинцы! Теперь он покажет вам, как нужно стрелять!

Эта мысль окончательно успокоила Тони, и с его языка градом посыпались вопросы.

— Это ведь «Сала-Аль-Дин», да? — осведомился он. — А Иван Ягудин уже заходил меня проведать? А Самия Цин?

Ягудин был его лучший друг и сосед по каюте корабля «Сала-Аль-Дин». Инженер, ответственный за жилища для персонала Флота. Именно он должен был заняться созданием материальной базы для расселения оккупационных сил. С того дня, как открыли Синдикат, Флот принялся основательно окапываться на новой территории, так что спецы вроде Ивана пользовались повышенным спросом… Странно, если Ягудин, узнав о том, что на борту раненый друг, даже не справился о его самочувствии.

А Самия… Это было довольно смелое предположение. Хотя она ему давно нравилась и знала об этом. Так почему бы не спросить?

— Как ты сказал? «Сала-Аль-Дин»? — удивленно протянул хриплый мужской голос. — Нет, парень, это судно называется «Кардифф». Мы оказались ближе всех к месту, куда тебя выбросило взрывом, за теневой стороной Бейнбриджа.

— А-а… — протянул Тони, не сумев скрыть разочарования.

А он-то обрадовался, что оказался на родном корабле среди друзей. Ну и врагов, конечно, тоже, но и этих ведь он знал как облупленных. Сразу все стало бы ясно — распорядок дня, обязанности. Хотя, может, и не стоит особенно расстраиваться. Возможно, «Кардифф» будет пролетать неподалеку от «Сала-Аль-Дина», и как только Тони достаточно оклемается, чтобы передвигаться самостоятельно, его переправят к товарищам.

Хотя, если быть реалистом, черта с два такое произойдет. «Сала-Аль-Дин» сейчас висит на синхронной орбите, над самым крупным континентом Бейнбриджа, где запланировано построить завод. А такие задачи — Тони знал это наверняка — поручают всегда одному крейсеру. Значит, у «Кардиффа» совсем другая миссия и другой курс полета.

— Да, кстати, — сказал хриплый голос. — Меня зовут Алекс Шурр. Твой сосед по палате. Временно. Офицер артиллерии.

— А ты как здесь оказался? — спросил Тони, хотя ответ его не слишком интересовал.

— Не поверишь. Наступил на пустую бутылку и порвал коленные связки. Странное дело: кости они склеивают — раз плюнуть, а со связками ни черта не могут сделать. Считается — это не повод поднимать на уши медицину. Я тоже так подумал бы, если бы это случилось не со мной. Но знаешь — болит, сволочь.

Тони не смог сдержать усмешки. По крайней мере его ранило при исполнении. Отвечая откровенностью на откровенность. Тони представился, ожидая от Алекса известных подначек: я, мол, боевой офицер, а ты тыловичок. Но вышло наоборот — Шурр даже заинтересовался.

— Ни разу до сих пор не видел живого специалиста по оккупации, — дружелюбно прохрипел он. — Вы — что-то типа разведчиков, да, парень? Слушай, а что там за дела на Бейнбридже? Говорят, аборигены не из самых гуманных. Как думаешь, удастся вам подготовить их к соседству с Флотом? Если получится, это будет обалденная база, правда?

— Да ну, — пробурчал Тони. — О чем тут рассказывать? Скукотища. Для боевого офицера…

Алекс от души расхохотался.

— Какая бы ни была скукотища, все веселее, чем просто валяться на койке и пялиться на ржавые переборки… Они мне совсем не дают обезболивающих таблеток. Зато с утра до ночи крутят самый паршивый омнидиск из хит-парада этого месяца. Не поверишь, но за два дня я узнал о жизненном цикле лирианских летающих хищников столько, что меня уже воротит от этих тварей.