Маслевич остепенился.

— Как рука?

— Онемела.

Ожидание становилось все более тягостным. С горы, которую контролировал Маслевич, тоже не стреляли. "Не могли ж они обосраться из-за одного ствола Масленка?! Чего-то готовят…" — подумал Богдан…

…Принимать решение нужно было немедленно. Низари снова кивнул отрицательно Мошолле и потянулся за рацией.

Тэрлан еще не успел отдышаться.

— Они прямо перед нами! Мы можем их вообще отсюда не выпустить! — закричал в рацию Алихан.

Низари ответил ледяным тоном:

— Ты еще не понял, что такое приказ? Я сказал: применить ДШК по высоте над нами. Доложишь о готовности…

В сердцах Алихан хлопнул ладонью по крышке пулемета:

— Поднимайся, Тэрлан, меняем позицию…

Судя по тому, сколько вертолетов крутилось в глубине ущелья, Тахир приказал всем открыть огонь. "Не хватало еще, чтобы они сюда прилетели. Видимо у шурави наверху нет рации", — решил Низари. — Иначе, вертолеты давно бы уже здесь были". Но это ничего не меняло. Вертолеты могли показаться в любую минуту и расстрелять всю ударную группу вместе с грузом. Низари и сам прекрасно понимал, что его ждет в таком случае. Вместе с тем, он все время помнил об основной задаче его отряда.

Единственное утешало — ответ держать Тахиру, а докладывать будет он, Низари. Именно Тахир должен был предвидеть, что неверные могут перекрыть подходы к основным позициям. И денег ему выделили — на целый сабантуй хватит. Поэтому, если Тахир еще не совсем из ума выжил, то он не станет подставлять старого друга, а попытается с ним договориться. Тем более, что спрос будет не таким уж и строгим. Не станут же они убирать Тахира из-за одной неудачи. В подготовку отрядов вкладываются такие средства… Нужно быть полным глупцом, чтобы разбрасываться ими. Главное — подать все как следует, и тогда неудача превратится в крупную победу. А пыли они вдвоем напустят… "Хорошо еще, что эти павлины заморские не захотели ехать в этот котел, — подумал Низари. — Чувствуют, где жареным пахнет. Кроме того, оставался план проникновения в часть Дантеса, предложенный этим путником — Равилем. Откуда взялся этот незнакомец? Стоит ли так уж доверять ему? Да и где он?" Низари давно потерял его из поля зрения. И сейчас, со своей позиции, он его не видел…

— Как там бабай наш?

— Лежит, пока что.

— И у меня лежат — зверьки.

Богдан вспомнил старую восточную поговорку: "Если гора не идет к Магомеду…"

— Мася!

— У?

— Давай гранаты!

— Щас!

Маслевич достал из мешка четыре эфки и принялся вкручивать в них запалы. Через минуту Богдан, не отрываясь от наблюдения, спросил:

— Готов?

— Так точно!

— Давай, ко мне!

Маслевич подполз.

— Они метрах в ста ниже нас.

Маслевич понял замысел сержанта. Гранаты, если и не достанут духов осколками, то, по крайней мере, заставят их шевелиться, если не бежать. А бежать под прицелом Белограда — верная гибель.

— Добросишь?

— Запросто.

— А рука?

— Та, хрен на нее!

— Ну… пуля дура, а граната, вообще, — идиотка. Давай! Сразу три в разные точки!

Маслевич зубами оторвал кольцо и, что есть силы, запустил гранату в сторону южного склона. Пока «эфка» летела, он схватил следующую и после тех же манипуляций забросил и ее. Третья граната полетела уже после первого взрыва…

…Низари не успел поднести к губам рацию, чтобы ответить Алихану. Граната разорвалась на левом фланге — как раз над зарядом. Низари снова испытал шок. Краем глаза он заметил — Мошолла накрыл цилиндр своим телом на самом краю обрыва. На сердце отлегло. Но тут же новый разрыв, теперь чуть выше его позиции, заставил вжаться в камни. Низари еще не успел отряхнуть песок и осколки камней, что осыпали его голову. С третьим разрывом гранаты взвыл от боли кто-то на правом фланге…

…Какой бы ни была выдержка и сила воли, а когда в ста метрах от тебя взрывается Ф-1, ты инстинктивно нагибаешься, чтобы спрятать голову. Радиус разлета осколков у «эфки» довольно внушительный. Белоград спрятался за бруствер. Так его, если бы и настигли осколки, то только на излете, когда убойная сила сменяется силой тяжести. Несколько «огрызков» раскаленного металла и в самом деле упали на их позицию.

После третьего взрыва Богдан снова рывком поднялся к пулемету. Эффект превзошел все ожидания. Убило ли кого-то за камнями, он не видел, но парочка свеженьких целей для него появилась.

Метрах в восьмидесяти ниже по склону, на правом фланге, запрокинув голову, из стороны в сторону по камням катался бородатый афганец. С каждым его движением из него вываливались внутренности. Его по локоть окровавленные руки запутались в грязно-серого цвета кишках. С отчаянными воплями, вместе с налипшими песком, травой и лохмотьями, он пытался судорожными движениями затолкать их обратно в живот. Каждый раз, при виде подобного зрелища, Богдан про себя удивлялся: "И как в человека столько вмещается?"

…Низари не успел остановить безрассудного…

…На помощь к раненому бросился один из душманов. Богдан мгновенно навел на него прицел и нажал на спусковой крючок. Он и трех шагов не успел сделать. Короткая очередь разворотила грудь и снесла полголовы.

— Ай-яй-яй-яй-яй… Что ж ты неосторожно-то так? — прокомментировал Богдан вполголоса.

У Маслевича, впервые так близко наблюдавшего подобную картину, подкатил тугой тошнотный комок. Прижав ладонь к горлу, он, пытаясь подавить рвотный рефлекс, опустил голову под бруствер.