— Уходить надо, — робко пробормотал Маслевич.

— Уходить!? У тебя команда была: уходить? — снова набросился Белоград.

Вместо ответа Маслевич отвернулся в сторону.

Страх немного притупил боль — Богдан продолжил уже спокойнее:

— Мы и ста метров не пройдем — они нам жопы поотрывают. Как ты уйдешь?

Белоград понимал, что пока они прячутся от огня, душманы могут подбираться к ним по склону. Чувство тревоги захлестнуло все его естество: "Что делать с духами на склоне?.. Если их не остановить, они, гуляючи, выберутся на позицию и возьмут обоих тепленькими".

Времени на размышления оставалось все меньше. Возвращаться к пулемету казалось полным безумием — поток огня из ДШК не прекращался. Богдан прикинул, как бы дотянуться до вещмешка — там еще были гранаты. Но пулеметчика все равно нужно было снять.

Он толкнул в сторону Маслевича винтовку:

— Постарайся найти его со своего фланга.

— Есть! — и не сдвинулся с места.

Превозмогая боль и страх, Богдан подтащил к себе вещмешок. Дрожащими как в лихорадке руками он выпотрошил его содержимое прямо на песок, отыскал среди вороха запасных пулеметных лент гранаты и принялся вкручивать запалы.

Попутно спросил Маслевича:

— Тебе роту видно?

— Ну, да.

— Как они там?

В ту же секунду над горой вспыхнула и повисла зеленая ракета. Глядя на нее, оба замерли.

— Вот тебе и команда, — проговорил Белоград.

— И что теперь?..

Из оцепенения вывела очередная серия разрывов. Белоград схватил красную ракету и, не мешкая, запустил ее в небо. Через секунду там появилась вторая. Обе ракеты были красными…

Маслевич опустил голову и с глазами побитой собаки повернулся к сержанту. Белоград понял, что боец борется с острым желанием побежать с этой горы, куда глаза глядят. Он и сам едва справлялся с теми же чувствами. Богдан сказал ему, неожиданно для себя, совсем мягко:

— Выполняй, что я сказал. Давай, Мишаня. Пулеметчика все равно снять нужно. Иначе, не уйдем. Они просто не дадут нам уйти.

— Есть… — прохрипел будто на плаху обречённый Маслевич и, намотав ремень винтовки на кулак, пополз вдоль северного склона.

Сейчас он выбрался на открытую местность. Если бы душманы с горы, где была рота, заметили этот маневр, его расстреляли бы в полминуты. Но выбирать было не из чего. Других вариантов не представлялось. Оставалось надеяться, что Богдан и затем Маслевич достаточно прочно внушили противнику, что высовываться на эту сторону нельзя…

Волею Аллаха, план Низари сработал. Пулемет на вершине замолчал. Теперь его позицию рвал в куски ДШК. Низари скомандовал новое продвижение. А Мошолла укрепил цилиндр за камнем понадежнее…

…Белоград дернул кольцо и, не глядя, запустил гранату в сторону своего сектора обстрела. Следом полетела вторая. Гранаты должны были охладить не в меру горячие головы на склоне…

…Два взрыва слились с новой очередью из ДШК. Моджахеды снова залегли. "Но на десяток метров продвинулись", — отметил про себя Низари…

— Что у тебя, Мася?!

Можно было и не спрашивать: ДШК не умолкал и на минуту. Тем более, что Маслевич все равно в этом хаосе его не услышал бы. Да и рассчитывать, что Мася сможет найти огневую точку ДШК, было делом безнадежным. А уж о том, чтобы он снял пулеметчика и вовсе — нечего было мечтать. Белоград уже пожалел, что не взялся за это дело самостоятельно.

Снова начало давить граничащее с отчаянием чувство беззащитности. Руки настолько привыкли к оружию, что сейчас он физически ощутил горячую волну всепронизывающего ужаса, смешанного с чувством осознания реальной близости врагов, жаждущих его смерти.

Богдан уже приготовился для броска к пулемету, чтобы попытаться безумно-отчаянной атакой, внахалку, подавить проклятый ДШК на соседней сопке. Что-то же нужно было делать…

Но совершенно неожиданно вражий пулемет замолчал. Богдан своим ушам не поверил. Еще мелькнула мысль, что это просто какой-то хитрый маневр противника, или, что эта пауза нужна, может быть, только для перезарядки пулемета, и сейчас эта адская машина снова начнет поливать их огнем: "А может, у них патроны кончились? Не важно… Больше я вам голову поднять не дам… Белоград размазал по груди кровь, сжал в руках по гранате и рванул наверх: "Вперед! Быстрее! К пулемету! Вперед! Впереее…!".

Пока бежал, все сомнения развеял радостный вопль Маслевича:

— Есть! Я снял его! Я снял его! Ни хрена себе! Я снял его, товарищ сержант!

В этом аду Богдан не слышал выстрела из винтовки.

Чуть не плача от радости, он заорал на бегу:

— Назад! На позицию, Мася! На позицию!

Однако, ощущение реальности вернулось к Маслевичу не сразу. Перепрыгивая через камни и спотыкаясь о них, падая и снова поднимаясь, захлебываясь от смеха и радостно восклицая целые тирады, кроя на чём свет стоит «духов» и эти горы, он бежал на свое место. Пока он взбирался на позицию, Белоград даже начал испытывать легкое волнение за психику «салаги». Богдан почувствовал, что беспокойство за Масленка отступило, только когда услышал, что тот упал за его спиной на камни.